Александр Шувалов - Профи [= Притворщик]

Мы прошли по коридору мимо кабинетов с табличками: «Директор по маркетингу», «Директор по связям с общественностью», «Директор по науке», «Коммерческий директор», «Директор по макроэкономике», «Центр информационных инноваций», «Консультанты» и, наконец, просто «Менеджеры». Мы зашли в кабинет директора по науке.

— Присаживайся. — Он набрал номер по телефону внутренней связи: — Володя, зайди. Да, наш директор по маркетингу где? Что, до сих пор дрыхнет? Разбудить и вместе с ним ко мне, дело есть.

— Много у вас директоров.

— Мы такие.

— А генеральный есть?

— А зачем он тебе сдался? Впрочем, если хочешь, можем высвистать, полюбуешься — и я понял, что у этих ребят на случай чего зиц-председатель точно есть, возможно, даже с самой настоящей справкой из дурки.

Видно, прочитав все это на моем простодушном лице, директор по науке Сергей гордо хмыкнул:

— А ты как думал.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился шириной с двухстворчатый шкаф, стриженный под Котовского персонаж, подталкиваемый в спину невысоким, хрупким на вид человеком. Здоровяк зевал во весь рот и все порывался вырваться и вернуться к себе, чтобы «от души поработать».

— Стас, знакомься, это Володя, директор по макроэкономике, — он указал на невысокого, — а это Саня, директор по маркетингу. Ребята, это Стас, пришел от Геры.

— Где-то я тебя встречал, брат, — молвил директор по маркетингу Саня и грустно направился к стоящему в углу агрегату варить кофе на всю честную компанию, потому что за какие-то провинности был назначен дежурным по камбузу.

— Все мы — с одной помойки, — философски заметил невысокий макроэкономист Володя. — И где-то когда-то пересекались.

— А где у нас директор по связям с общественностью? — голосом персонажа из набившей оскомину миниатюры Жванецкого спросил Сергей.

— Как где? — отозвался возившийся в углу Саня. — Общественность связывает. Как закончит, позвонит.

— Ладно, ждать не будем, рассказывай, Стас.

И я рассказал им все или почти все.

— Однако, — молвил Саня, когда я закончил. — Однако и влип же ты, брат. И как только тебя угораздило?

— Сам не знаю…

— Что требуется от нас? — спросил молчавший все это время Володя.

— Для начала — подробная информация вот по этим вопросам, — я перебросил ребятам через стол несколько листков бумаги. — Там же данные по человеку, к которому надо приставить «ушки». Его и еще этих двух персонажей неплохо было бы начиная с сегодняшнего дня поводить по городу, попытаться отследить контакты. Вот эту пару номеров хорошо бы послушать. Справитесь?

— Постараемся. Это все?

— Мне еще может понадобиться контрнаблюдение, подстраховка и, допускаю, несколько человек для участия в небольшой корпоративной войне.

— Неслабо, — заявил Котов, допивающий черт знает какую по счету чашку кофе. За прошедшее с начала нашей милой беседы время он умудрился истребить его ничуть не меньше, чем среднестатистический россиянин — пива с похмелья.

— Именно, — вступил в разговор Сергей. — Между прочим, нас всего девять штыков, это если считать с тобой.

— Не думаю, что против нас выставят дивизию. Девять-десять подготовленных профессионалов максимум. Устраивать шум на весь мир никто не захочет, так что расчет будет на неожиданность и внезапность.

— Стоп, почему обязательно на весь мир? — поднял голову от блокнота, в котором делал какие-то записи, явно очнувшийся от летаргии Саня. — Ребята, у меня тут идейка одна нарисовалась, пойду, поразмышляю в тиши, а заодно нашему компьютерному задачи поставлю.

— Давай, — одобрил так кстати возникшее служебное рвение у коллеги Сергей и, повернувшись ко мне, спросил:

— Наш гонорар?

— Сто тысяч евро за информационное обеспечение и оперативные мероприятия, еще сто пятьдесят в случае, если придется повоевать, плюс оплата всех возникших расходов. Деньги привезу завтра.

— Привози все, — заявил задержавшийся у выхода из кабинета Котов. — Придется.

— Уверен?

— Да. — Чувствовалось, что этот человек с замашками персонажа из анекдота — единственный из них опер, причем очень даже неплохой. — Сегодня вечерком проверь свою почту, перешлю кое-что.

— Буду ждать.

Я ехал в трамвае по Дворцовому мосту, когда зазвонил телефон.

— Да.

— Стас, привет, это Толмачев.

— Приветствую, Павел Константинович. — Заместитель Терехина еще со времен службы в конторе и наиболее доверенный его сотрудник, после того как его шефа «ушли» на заслуженный отдых, не захотел занять его пост, а последовал за ним, демонстрируя удивительную в наше странное время личную преданность. Редкостный педант, можно сказать, зануда, службист до мозга костей, славящийся на все Управление феноменальной памятью и въедливостью.

— Андрей Степанович велел сообщить, что приготовил, — тут он сделал паузу, конспиративный наш, — Когда приедешь забрать?

— Завтра.

— Как тебя найти, если срочно понадобишься?

— Через час я буду у себя на Шверника.

— Добро, — следуя примеру шефа, тот обожал вставлять в разговор военно-морские словечки. — Будь на связи.

— Непременно, — пообещал я и отключился.

Прихватив оставленную в камере хранения на Киевском сумку, я нырнул в метро и отправился домой на Академическую. В мои планы совсем не входило ночевать в собственной квартире, просто следовало кое-что проверить. Уж больно не понравился мне недавний разговор с верным Павлом ибн Константиновичем и его вопросики.

Выйдя из метро, я немного прошел дворами и вышел на улицу моего детства. Когда-то она называлась улицей Телевидения, но после того, как выдающийся партийный и государственный деятель, несгибаемый большевик, твердо и принципиально колеблющийся исключительно вместе с линией партии (тому свидетельство — присутствие в Политбюро как при Сталине, так и при Никите) товарищ Шверник на восемьдесят третьем году жизни оставил этот мир, улицу назвали в его честь.

Я миновал здание торгового центра и, не доходя до многоэтажки дома аспирантов, повернул налево. Вслед мне несся отборный русский мат, это будущее российской науки, гости с Кавказа, о чем-то мирно беседовали с группой вьетнамских «аспирантов» с местного вещевого рынка. И все прекрасно понимали друг друга.

А вот и вход в мой двор. Сюда меня привезли в виде свертка в одеяльце из роддома, отсюда же я, не совсем адекватно воспринимающий мир после бурных проводов, отправлялся служить срочную, полагая, что это всего на каких-то два года. Здесь жили мои друзья, Сережка и Виталька. В детстве мы вместе играли в войну, а на чердаке у нас был «штаб».

Немного повзрослев, всей компанией мы ходили на тренировки в секцию бокса, на Большую Черемушкинскую. Потом жизнь, как и следовало ожидать, разбросала нас. Я не вернулся из армии. Сережка в начале восьмидесятых зашустрил в комсомоле, сейчас он депутат Госдумы и заместитель руководителя какой-то там парламентской группы. Мы столкнулись с ним два года тому назад в лондонском пабе. Он соизволил узнать меня и любезно предложил как-нибудь встретиться, предварительно созвонившись через его секретаря. Виталька сейчас в Австралии. Когда ему раз в три-четыре года в очередной раз надоедает руководить транспортной фирмой своего тестя, он вырывается на недельку ко мне, и мы гудим по-русски, то есть с водкой под соленые грибы, и вспоминаем юность.