Андрей Троицкий - Москва Икс

Мужчина, личность которого не идентифицирована, номер телефона не определен, спрашивает Крылову, как дела, но не поясняет, о каких делах ведет речь. Но Крыловой и не нужно пояснений, она отвечает, что все, о чем раньше говорили, остается в силе. Человек в Москве ждет, он сможет приехать в скором времени, как только получит из Питера посылку. Концовка разговора отсутствует. Следующий разговор, точнее, его отрывок — откуда-то с середины, записан через три дня после первого, Крылова снова не называет собеседника по имени. Говорит, что со дня на день отправит посылку, а затем родственник приедет в Питер, но не известно, в какой день. Мужчина отвечает, что сам собирается в Питер. Концовки разговора нет.

Некоторое время Черных мерил шагами кабинет, потом упал в кресло, вызвал капитана Сергея Ильина и сказал, что больше ждать нельзя, возможно, даже наверняка, в Питере происходит что-то важное, но что именно, — они не знают. Надо ехать, завтра же выпустят приказ за подписью начальника второго главного управления, — Ильину будут делегированы самые широкие полномочия, он получит все, что потребуется, для выполнения задания.

Сергей Ильин приехал в Питер на «Красной стреле», с вокзала отправился в гостиницу, поужинал в ресторане и хорошо выспался. Утром за ним прислали машину, отвезли на Литейный проспект в управлении КГБ по Ленинграду и области, он переговорил с Иваном Бурмистровым, заместителем начальника управления, объяснил задачу, поставленную в Москве, и для начала попросил десяток толковых оперативников, женщину секретаря, можно даже не очень симпатичную, — чтобы держать связь с Москвой. И еще кое-что…

Ильин вытащил из папки и положил на стол листок, исписанный снизу до верху. Полковник пробежал глазами строчки, хотел сказать, что у молодого капитана по дороге сюда разгулялся аппетит, какой-то нездоровый, — несколько машин для наружного наблюдения, целый штат оперативников и еще технических работников, — это через край, барство настоящее, и вообще ленинградские чекисты в состоянии выполнять любые задачи самостоятельно, без проверяющих из Москвы.

Бурмистров уже набрал в грудь воздуха и рот открыл, но глянул в голубые какие-то стеклянные глаза капитана Ильина и решил, что лучше промолчать, лишние разговоры никого до добра не доводили, и ответил, что все будет сделано в лучшем виде, — даже нашел в себе силы улыбнуться. Ильин спустился к себе на этаж, осмотрел временный кабинет и остался доволен: не бог весть что, но комната тихая, в конце коридора, довольно большая, вот только темная, выходит окнами во внутренний двор, на столе три телефонных аппарата, городской и два для внутренней связи, — этого пока хватит.

Он пообедал в столовой, вызвал оперативников и сказал: необходимо собрать информацию о Крыловой Алевтине, родилась тридцать два года назад в Питере, здесь живет, работает врачом терапевтом в ведомственной поликлинике, русская, детей нет. Все разговоры, передвижения по городу, контакты со знакомыми и случайными прохожими, а также друзья, подруги, родственники, — Госбезопасность интересует все, абсолютно все, — любой пустяк, любая мелочь из жизни этой особы. Сейчас в кабинете десять оперов, завтра группа будет увеличена как минимум вдвое, наблюдение должно проходить двадцать четыре часа в сутки. Утром планерка с дежурными оперативниками, вечером подведение итогов с теми, кто закончил смену.

Сам Ильин не будет просиживать штаны в кабинете, он вместе с операми займется наружным наблюдением, как держать связь, — обсудят позже. С этого дня Ильин своими глазами видел, как Алевтина Крылова выходила с работы и возвращалась домой, видел, где она останавливалась, чтобы посидеть на скамейке и выкурить сигарету, какие делала покупки, приметил комиссионный магазин и магазин «ткани», куда врачиха часто заворачивает. Через приемщицу антикварного отдела она покупала фарфоровые безделушки, расставляя их за стеклом серванта, сама что-то кроила, что-то себе шила, наверное, это был простой способ убить время.

Муж Алевтины не такая уж большая шишка, — всего-то капитан второго ранга, но он контрразведчик, и должность занимал капитана первого ранга. Кавторангимел возможность отовариваться в закрытом магазине для высшего офицерского состава Северного и Балтийского флота, где за рубли можно было купить импортный ширпотреб, качественный, модный, который не завозили даже в «Березку» или «Альбатрос», хотя там принимали не рубли, а сертификаты и бонны. Для высшего командного состава существовало свое закрытое ателье, где шили все: от мужских и женских костюмов до шуб и пальто, от ботинок и женских сапог до шапок из чернобурки, и опять — за чисто символические деньги, но Алевтина туда почему-то не ходила.

Легко прийти к выводу, что ее жизнь даже с такими возможностями, — пустая и одинокая, у Крыловой нет близких подруг, вечерами она не ведет долгих разговоров по телефону, не обсуждает театральные премьеры в БДТ у Товстоногова или в Мариинке, у нее нет никаких интересов кроме работы, она не любит мужа и не ждет его возвращения, чтобы заполнить время, придумывает себе пустые хлопоты вроде этого шитья, безделушек из комиссионки, прогулок по городу.

Ильин позвонил в Москву и доложил, что навел справки о родственниках Алевтины Крыловой. Мужчина, звонивший ей пару недель назад, скорее всего, — двоюродный брат из Самары, некто Сергей Зыков, диспетчер в автопарке, приезжает в Питер, чтобы отовариться продуктами, а родственник из Москвы — родной дядя по линии отца. Похоже, чекисты зря теряют время, эта женщина, — красивая и эффектная, она бы стала настоящей кинозвездой, если бы родилась в Париже, играла роль в сказке про Снежную королеву, которая существует в своем обособленном холодном мире, — и никого туда не пускает. Но, по существу, — Крылова одинокая душа, она могла стать счастливой, но сама не захотела.

Черных внимательно выслушал рассказ, задал несколько вопросов, и сказал, что весь этот спектакль про одинокую брошенную женщину, у которой брат в Самаре, возможно, разыгран как раз для чекистов. Крылова умная проницательная баба, она в жизни много чего повидала и кого хочешь вокруг пальца обведет и заткнет за пояс, возможно, она заметила, и уже давно, что ее пасут. Черных по-прежнему уверен, что в Питере происходит нечто важное, надо продолжать наблюдение.

К концу третьей недели Крылова кому-то позвонила, а потом перезвонила из телефона автомата на углу Невского проспекта, разговор длился около пяти минут. Ильин и его оперативники, наблюдавшие за ней, связались с технической службой, но там не успели вклиниться в разговор и записать хотя бы его обрывок, однако определили номер, по которому Крылова звонила, он был установлен в кабинете некоего Руслана Кторова, офицера штаба Балтийского флота. В тот же день, точнее поздним вечером, Алевтина воспользовалась телефоном автоматом, что в квартале от ее дома, хотя домашний телефон работал, она выходила на улицу, под ледяной дождь, шла по темноте и слякоти на дальний угол через улицу.