Александр Афанасьев - Счастье волков

И вот в означенный день караван «Мерседесов» торжественно проследовал к местному ЗАГСу, роль которого тут выполняло отделение полиции, жених сказал «да», невеста сказала «да», их расписали, потом поехали праздновать. Для начала был снят целиком на весь день роскошный французский ресторан «У Гойо» на высоком холме, дорога там такая плохая и узкая, что лучше подниматься туристическим фуникулером. Впрочем, это романтично.

Воры собрались все, кто смог, — почти два десятка, не считая пристяжи. Все относились к клану Арата, одного из самых влиятельных донов русской мафии, родившегося и выросшего в Баку. У него, кстати, подружка тоже была певицей, правда, из Баку она не прилетела — дела. Сам Арат в Баку не появлялся, там его ждал ордер на арест, а вражда его семьи с семьей Пашаевых, из которых происходила супруга нынешнего президента Азербайджана, намекала на то, что попадание в руки азербайджанского правосудия не сулит ничего хорошего. Так что Арат был один — уже пожилой, но все еще очень авторитетный, как никогда близкий после гибели Япончика и Деда Хасана к главной короне российского криминала — неофициальному титулу главы Братского круга.

Ему подлили вина в бокал, и он встал. Все вокруг мгновенно замолчали.

— Салик, друг… — сказал он.

Все молчали, лишь едва заметно поскрипывала струна канатки.

— Сам знаешь, жизнь наша — сегодня ты туз, а завтра… на голове картуз.

…

— Желаю тебе, Салик, чтоб кем бы ты ни был, по воле или на киче, чтобы твоя жена всегда тебя любила и ждала. Горько!

Все зааплодировали.

— А чтобы было где ждать, прими от братвы подарок…

Двое из «шестерок» поднесли большой поднос, на нем были ключи от нового кондо площадью триста квадратов в деловом районе…

После того как все подарки от братвы в целом и личные были передарены, а французские лакомства съедены — кормили тут, кстати, дорого, но не сказать, что вкусно, — началась небольшая танцевальная программа, ради которой из Абхазии привезли музыкантов, поющих на абхазском языке. Арат же заметил неприметного господина лет пятидесяти, с усами, в черных очках, седого. Выругался про себя — этот тип обладал даром появляться неизвестно откуда и пропадать неизвестно куда.

Заметил и один из охранников.

— Журналист? Пошли…

— Стоять…

Арат катнул желваки.

— За мной не ходить, ясно?

Двое — Арат и этот господин — сели в кабинку фуникулера, который был остановлен и туристов не поднимал. Кабина стояла наверху, больше в ней, кроме этих двоих, никого не было…

Когда они только сели, тишину разорвали выстрелы из пистолета, раз шесть стреляли. Арат про себя выругался… хрен на блюде, а не люди. Совсем нормально не могут. Арат видел будущее русской мафии подобно сицилийской Коза Ностре, с беспрекословным подчинением, с внешней респектабельностью, со зловещим спокойствием. А тут…

— Гуляете? — не преминул поддеть незваный гость.

— Что вам надо? — грубо ответил Арат. — У нас праздник, друг женится. Подождать не может?

— Султана, — разговор шел на русском, которым этот господин владел на приличном уровне, так как одно время работал в посольстве в Москве, — интересует, что происходит в арабской части. Что за перестрелки, что за убийства? Когда мы договаривались, вы гарантировали, что ничего подобного не будет. Это плохо для туристического потока.

Арат скрипнул зубами.

— У нас в последнее время все больше туристического потока идет с юга. Когда мы договаривались, такого и в помине не было. Я, что ли, всю эту блатоту отмороженную в страну пускаю? Все со стволами, на понятия они болт забили!

— Простите? — собеседник к такому русскому не был готов.

— На правила им плевать, говорю, — зло сказал Арат, — на ваши, на мои, на любые. Зачем их пускаете в страну? Зачем не пропускаете дальше в Европу, зачем строите лагеря? Неужели непонятно, что они, как мужики, землю пахать тут не будут!

— Это политическое решение. ЕС платит деньги за лагеря.

— Ну так перекройте их, чтобы никто не выходил оттуда. Пусть ЕС туда бациллу привозит, кормит их, как в зоне. Или, извините, есть как есть. У вас получается как тюрьма, но двери настежь, зэка сами за хлебом ходят.

— Это ваша зона ответственности.

— Так я и не отказываюсь! Только чистыми в яме с дерьмом быть не получается. И кстати, я плачу? Плачу. Люди мои платят? Платят. На выборы мы всех кого могли — подобрали. А в обратку что? Аэропорт построили — нам контракты дали? Хоть один? Нет! Сейчас канал будет строиться, а где наша доля?!

…

— Короче, наверх передай, как там у вас… мы от своих обязаловок не отказываемся, что должны — сделаем. Но и нам долю заложите. Иначе никаких…

Кабинка качнулась, когда Арат резко встал, чтобы выйти.

— Пустить за ним хвост? — спросил начальник его охраны, когда вор вернулся.

Вор сплюнул.

— Сгинь с глаз, дурак…

В ресторане праздновали недолго, потому что делать там особо было нечего… пафосное место, туда туристы ходят, потому что очень хороший вид — и больше ничего. Начали спускаться вниз, к машинам, поехали на берег — там уже был заказан большой теплоход, чтобы доставить всех участников торжества на Мраморное море, на остров Олекей, один из самых любимых жителями Стамбула островов для внутреннего туризма. Остров был известен еще с давних времен, там были летние дачи приближенных к султану и его двору. Эта архитектура сохранилась там и сейчас, а кроме того, на острове были запрещены автомобили и все перевозки были либо дрожками и каретами, либо бери напрокат велосипед. Многие турки ездили туда каждые выходные, воры, конечно же, сняли весь остров на все выходные целиком, чтобы еще раз плюнуть в лицо людям. Воры оставались ворами, где бы они ни жили.

На пристани разгружались под присмотром полиции — то ли присмотр, то ли конвой. К Арату подошел Бесо, тбилисский законник, вынужденный уехать, потому что в Грузии его ждал срок просто за то, что он вор в законе. Грузия, кстати, единственная из всех постсоветских стран официально, на уровне законодательства признала проблему существования воров в законе, не стала делать вид, что этого нет, — и определила меры борьбы с этим злом. Впервые в законодательстве были названы своими именами и получили толкование термины «вор в законе», «сходка», «разборка», за каждое из этих действий было определено наказание, наказание установили и для простых граждан, обращающихся к вору в законе для решения своих проблем. В итоге в короткий срок воров на воле в Грузии не осталось, все перебрались в более теплые и более лояльные страны.

— Я видел, к тебе подходили?

Арат сплюнул в Босфор.

— И что?

— Ко мне тоже подошли.

— Кто?

Бесо пожал плечами.