Александр Афанасьев - Счастье волков

Истикляль сверху похож на бумеранг, в изгибе его — старейший в городе Галатский лицей. Я шел как раз туда, мимо туристов и местных, мимо лавок и едален, оглядываясь по сторонам…

Черт, пистолет!

Он был направлен прямо на меня. И я не успевал…

Примерно в это же самое время Мустафа Хикмет остановил свой джип у деревушки Румели Фенери, это самая окраина страны. В этом месте заканчивается Черное море и начинается Босфор. Здесь же, по мнению многих, заканчиваются Балканы и начинается Азия…

Хотя на самом деле Азия начинается в головах некоторых идиотов, которые считают, что если по пять раз в день вставать на колени, стукаться головой об пол и произносить слова, которые ты не понимаешь, то из этого выйдет что-то хорошее…

Потомок имперских завоевателей, которые когда-то поставили на колени четверть Европы, кто брал Вену и угонял рабынь из-под Харькова [19] Например, Роксолана, дочь польского священника Лисовского. Ее украли как раз с территории современной Украины. А теперь воровать не надо, турки посещают украинские города как свой давно знакомый бордель. , — он стоял на границе Балкан и смотрел. Смотрел на земли, которые когда-то принадлежали им — и может, еще будут…

Главное — убить всех сербов. Это они в свое время — единственные, кто не покорился. Остальные так или иначе примут власть новой империи… потурчатся. Но этих надо всех убить.

И что-то надо сделать с Россией. Пока есть Россия — новой Османской империи не будет.

— Аль-каид [20] Командир ( араб. ). ? — раздалось из-за спины.

— За тобой никто не следил? — не оборачиваясь, спросил Мустафа. — Иди, закажи что-нибудь в харчевне. Я скоро приду…

Когда Мустафа Хикмет зашел в харчевню, Вахид Захар уже сидел за столом, вместе с заказом.

— Что ты заказал?

— Рыбную похлебку. С лимонным соком.

— Это хорошо…

Мустафа Хикмет взял разрезанный пополам лимон и начал давить над тарелкой, смотря прямо в глаза Вахиду Захару. Мутный сок капал в тарелку, как кровь…

— Ты хорошо все сделал, молодец. Об исполнителях позаботился?

— Они кормят рыб.

— Это хорошо…

Мустафа Хикмет положил выдавленный лимон рядом с тарелкой, принялся с аппетитом есть.

— Исполнителей для нового амаля нашел?

— Нашел.

— Покажи…

Вахид Захар передал телефон, Мустафа Хикмет посмотрел, скривился:

— Ты с ума сошел? Как таким можно доверять?

— Они прошли подготовку. Только таким и можно доверять. В отличие от вас они чисты перед Аллахом…

Мустафа Хикмет среагировал мгновенно — тарелка с супом, к которому Вахид Захар не притронулся, полетела ему на колени, он вскочил, выругался:

— Шайтан!

К ним спешил хозяин харчевни, Мустафа Хикмет улыбнулся ему:

— Мой друг был неосторожен. Принесите ему еще порцию, я заплачу…

Когда хозяин харчевни поспешил на кухню, Мустафа Хикмет показал на стул.

— Сядь. Не смей мне дерзить. И всегда помни о том, кто хозяин. Если бы не я, тебя бы расстреляли. Я и сейчас могу тебя пристрелить прямо сейчас, и мне ничего не будет. Хочешь, проверим?

— Нет.

— Нет, хозяин.

— Нет, хозяин, — выдавил Вахид Захар.

— Сядь…

Хозяин харчевни принес новую тарелку супа. Мустафа Хикмет бросил на стол купюру не глядя, хозяин подхватил ее и попятился. Он уже понял, кто к нему забрел — мафия!

— Ешь…

— Эту рыбу нельзя… харам.

— Ешь… — повторил Мустафа Хикмет.

Вахид Захар начал хлебать горячий рыбный суп.

— Сейчас я прощаю твою дерзость. Но если ты еще раз поднимешь голову, я тебе ее отрежу. Ты знаешь, я это могу…

— Да, хозяин…

— Больше не высовывайся. Я скажу тебе, когда начнем. Вместо греков приедут русисты, но так даже лучше. Аль-Мохандес [21] Инженер ( араб. ) — в принципе, кличка любого человека, разбирающегося в технике. все еще не уехал?

— Нет, он здесь.

— Начинайте готовить заряды. Все должно сработать одновременно, секунда в секунду. Грузовик с оружием для вас я оставлю на проспекте Мерендеса, напротив кинотеатра.

— Но там же недалеко полиция, хозяин.

— Полиция никого не тронет. Если не будете мозолить ей глаза.

Мустафа Хикмет снова посмотрел в глаза Вахиду Захару.

— У тебя красивая сестра, Вахид. Я видел ее вчера. Мой брат комиссар полиции. Как думаешь, что с ней будет, если он посадит ее в тюрьму? А так и будет, если ты вздумаешь рыпнуться. И со всей твоей семьей произойдет то же самое. Мой брат очень жестокий. Намного более жестокий, чем я…

Мустафа Хикмет выложил на стол несколько крупных купюр и встал. Потом, подумав, забрал половину себе.

— Твое жалование. Минус штраф за дерзость. Следующий раз сообщишь о ком-нибудь из своих. Моему брату надо задержать кого-нибудь, чтобы его похвалили. Сдашь кого-то — получишь эти деньги себе.

Вахид Захар опустил взгляд.

— Вижу, ты кое-что понял. Бывай.

И хорошо, что не успел…

В последний момент я разглядел, что пистолет — у пацана, который катался на «колбасе» старого стамбульского трамвая, пугая окружающих пистолетом. Наверное, с уроков сбежал… лет десять ему.

Трамвай, тренькая, побежал дальше. Я только выдохнул и погрозил кулаком хулигану.

— Господин Баширов?

Комиссар стоял прямо за мной.

— Хорошо, что вы меня нашли…

— Вы что-то хотели сказать мне?

— Да. Есть где-то более тихое место?

Комиссар кивнул.

— Идемте.

Когда Вахид Захар несколько минут спустя вышел из харчевни, к нему подошел молодой человек, отделившийся от туристической группы, осматривавшей маяк. У него было бледное лицо островитянина и дорогой плащ.

— Это и есть ваш куратор?

— Да, это он, — в голосе Вахида Захара звучала нешуточная злоба, — за ним поехали?

— За ним проследят, — пообещал молодой человек, — а сейчас возвращайтесь…

Комиссар привел меня в местную локанту рядом с площадью Таксим, там был обычный набор турецких блюд и свежевыжатые соки. Учитывая то, что хозяин был одного возраста с комиссаром и называл его «аби-чим» [22] Братишка, фамильярное обращение между хорошо знакомыми и, скорее всего, знающими друг друга с детства мужчинами в Турции. Локанта — это столовая для местных. Обычно не туристическая, но покормят и туриста, если зайдет. Набор блюд «для своих». , скорее всего, он тут был не чужим.

Заказали по шаурме и по гранатовому соку. И то и другое здесь совершенно не похоже на то, что продают под видом этого, например, в Москве. Чудовищная конкуренция и то, что все друг друга знают, заставляют вертеться.

— Знакомое место? — спросил я.

— Я здесь вырос, на этих улицах, — сказал комиссар, — ходил в Галатский лицей, около которого мы встретились. Что вы хотели мне сказать?

— У меня есть информация, — сказал я, — не спрашивайте, откуда она. Все равно не скажу. Но она достоверная. По крайней мере, меня ничего не заставляет сомневаться в ней.