Николай Иванов - Чеченский бумеранг

– Теперь, пока не распорядимся документами, снимаем баб, останавливаем машины только сами. Подстав не будет.

– Ты продолжаешь думать…

– Об этом думать надо постоянно. Если они армию против нас сумели поднять, то пустить по следу пару-тройку человек – тренировка для молодежи. Натаскивание.

– Может быть, – не стал спорить пограничник и попробовал попытать счастья сам, тормозя машины.

Тщетно. Никто даже скорость не сбавил, пока не рассвело. А вот с первыми лучами солнца на дороге с каждой минутой появлялось все больше и больше машин, а среди них наверняка и выехавшие «побомбить» деньгу леваки. Один из них и рискнул остановиться. Услышав адрес, помялся. Услышав сумму, задумался. И решился:

– Говорят, нельзя отказывать первому клиенту, иначе весь выезд пойдет насмарку, – попытался шоферской притчей затушевать свою явную заинтересованность предложенной суммой.

Если дорога дальняя, то какую скорость ни развивай, все равно ехать долго. Тепло салона после ночной прохлады разморило, машина шла плавно, и спецназовцев стало клонить в сон. Водитель несколько раз попытался о чем-нибудь поговорить, но вскоре оставил свои попытки и принялся насвистывать сам себе казачьи мелодии. Благо, что хорошо выспался и дорога за весомую сумму в конце навевала радость…

Вылезли в самом центре города. Шофер даже не стал пересчитывать деньги – их и на вид было много.

– Назад, случаем, не собираетесь ехать? – попробовал продолжить себе счастье водитель.

– Назад – нет! – скорее себе, чем водителю, мгновенно ответил подполковник.

– Мы – только вперед, – подтвердил и Туманов. Они снова не договорились заранее, что делать дальше. В гостиницу соваться остереглись, а вот подыскать на недельку частный домик – это для курортного городка более естественно и неприметно.

И когда это было видано, чтобы к ним мгновенно подошли с предложением:

– Вы отдыхать? Квартира не нужна?

– Нет-нет, мы не отдыхать, – отказал всем Заремба, решив до конца придерживаться правила: выбирает он, а не его.

Дошли до железнодорожного вокзала. Там томящихся в ожидании клиентов оказалось больше, чем пассажиров, выгрузившихся из подошедшего московского поезда. Спецназовцы со стороны осмотрели тех, кто атаковывал приезжих, выбрали среди товарок самую чистенькую, скромную старушку. Подошли к ней: – Вы не сдаете местечко?

– Сдаю, сынки, сдаю. Отдельная верандочка. Для женщин, может, и не совсем пригодная, без особых удобств, а мужчинам – ничего. Кто жил, не жаловался.

– Можно посмотреть?

– Конечно, конечно сначала надо посмотреть, – смутилась хозяйка собственной недогадливости. – Пожалуйста. Я бы, может, и не сдавала, но пенсия нынче такая, что только на хлеб. Пойдемте, милые, здесь недалеко.

Чистенький, как сама хозяйка, домик располагался неподалеку от моря. За ним ютилась тесненькая, но светлая летняя веранда с окном в сад и к морю. Так что путь отступления на всякий случай имелся. Об этом не хотелось думать, но искусанный овчаркой шарахается и от мелкой дворняжки.

Еще не заходя внутрь, Заремба согласился:

– Если возьмете нас, мы останемся. Какая ваша цена?

– Ой, мальчики. Вы давайте поживите день-два, понравится – тогда и заплатите. И с едой решите: то ли я стану готовить, то ли сами где перехватите.

Старушка жила еще в старом, советском времени, у нее напрочь отсутствовал хватательный рефлекс, и можно только представить, как трудно жилось ей с ее убеждениями старой учительницы в нынешнем ублюдочном времени.

– Там все есть для житья, а вот ключик, – она достала его из самой тайной, опять же советской, захоронки – с косячка над дверью. – Только… – Она запнулась перед необходимостью говорить неприятное. – Надо, чтобы паспорта у вас имелись. Вы люди хорошие, я вижу, но времена сами знаете какие, могут спросить или проверить…

Заремба согласно улыбнулся. Они оба предъявили ей документы, хотя она и смотреть их не стала: есть – и слава Богу.

– Мы офицеры, бабушка, поэтому все будет в порядке, – добавил гарантий Туманов.

– Офицеры? Офицерам верю. Мой старик тоже офицером в войну служил, царство ему небесное. Пять лет уже без него, одна.

Не стала дожидаться сочувствия, всплакнула про себя и для себя и ушла в дом.

Зашли в свое жилище и спецназовцы.

– Режим прежний: покемарим, поедим и в дорогу? – попытался узнать дальнейшие планы командира капитан.

Но тот удивился:

– Сколько можно спать?

К Нине. Лично он пойдет к Нине. Вдруг сотворится чудо: откроет дверь санатория, а она, как и пятнадцать лет назад, сидит на своем месте. Он улыбнется и спросит:

– Мы сегодня идем на женский пляж?

И они пойдут ночью берегом моря, удаляясь от огней, людей, от войны и погони…

– Чему улыбаешься? – подметил перемену в командире пограничник. – Я так понял, мы здесь оказались не случайно.

– Конечно, не случайно. Если бы Чечня находилась в тундре, мы бы прикатили в какой-нибудь Салехард или Сыктывкар. Это ведь где-то там?

– У тебя проблемы с географией?

Спецназовец не обиделся:

– Изломы границ и бывших республик я изучаю колесами бронетранспортеров и под пулями. Такие нынче уроки географии, сам знаешь.

– Значит, в Салехарде и Сыктывкаре не стреляют, раз ты их не знаешь, – перешел с географии на новейшую историю и подвел ее итог Василий.

– Много меньше в таком случае хотел бы я знать, – согласился с подобным выводом спецназовец.

– Значит… – потребовал дальнейших действий напарник.

– Мне забежать в один… короче, в санаторий Министерства обороны и поискать одну особу. Если на месте, – один план действий. Нет – другой.

– Меня берешь или сам по себе?

– По-моему, ты окончательно поправился. А отпускал себе на болезнь семь дней. Конечно, идем вместе. Тебя оставь на минуту даже в этом курятнике, по возвращении можно обнаружить новую белокурую бестию.

– Но хороша была, Алексей! Спору нет.

– Базар яц, – по-чеченски подтвердил подполковник. – Идем к не менее прекрасной. По крайней мере, такой она виделась мне пятнадцать лет назад.

Туманов собрал на лбу складки, вероятно, высчитывая, сколько лет ему тогда было. Получалось совсем мало, и он удивленно глянул на командира: какой же ты старый…

– Так идем? – поняв арифметику, спросил Заремба. Пограничник вздохнул, но согласился окунуться в прорубь:

– Идем.

К санаторию хоть и с расспросами, но вышли быстро. За прошедшие пятнадцать лет территория, само здание сильно обветшали, пришли в упадок. Да и какой может быть спокойный отдых, если у КПП, хоть и прикрытый кустарником, стоял бронетранспортер, а за оградой расхаживали омоновцы с автоматами.

Санаторий, как и вся страна, с усилием пытался выползти из той чудовищной ямы, в которой Россия оказалась в результате реформ. Удивительных реформ, когда никому не стало лучше, кроме нескольких сотен богачей. Когда, приватизировав и распродав несметные свои богатства, страна в результате осталась с пустой казной. Браво, господа реформаторы-теоретики! Вы обеспечили России о-очень спокойную жизнь.