Александр Бушков - Стервятник

Она, не отрывая от него испуганно-завороженного взгляда, словно птичка перед змеей, принялась обеими руками пихать в пакет деньги, доставая их откуда-то снизу. Он быстро оглянулся по сторонам – нет, никого, ни прохожих, ни машин – поторопил:

– Живо, крошка!

– У меня больше нету… Все…

– Ладно, – сказал он, принимая едва пропихнутый ею в окошко раздувшийся пакет. – А теперь сиди тихо и не вздумай орать, а то вернемся…

Она торопливо закивала, смаргивая слезы. Признаться, на душе у него было немного неуютно – представил вдруг, что и к Маришке мог завалиться этакий гость, но дело нужно было довести до конца без сантиментов…

Едва завернув за угол, он сорвал капюшон, сунул под застегнутую куртку пухлый пакет и, не задерживаясь, пустился в обратный путь той же дорогой.

Так и не смог определить потом, что его вдруг заставило остановиться за углом гаража и затаиться там – то ли некое предчувствие, то ли знакомый металлический лязг…

Осторожно выглянул, невидимый во мраке.

Ну да – в руках у одного из сидевших вокруг костерка шпанцов был автомат с откидным прикладом. Родион без труда опознал давно снятый с вооружения АКМС. Интересно, где сперли, обормоты? И тут же подумал: в хозяйстве такая штука может ох как пригодиться…

Тот, что держал оружие, вдруг направил его на соседа и нажал на курок. Слышно было, как клацнул боек.

– Пух! – рявкнул «стрелявший», разразившись идиотским смехом.

– Серый, не жлобься, дай подержать…

Родион, не раздумывая, вытащил пистолет и без колебаний загнал патрон в ствол – с этими волчатами лучше пересолить, чем недосолить… Взвел курок, поставил на предохранитель, глубоко вдохнул воздух и на цыпочках вышел из своего укрытия.

Еще издали заговорил развязно-повелительным тоном, держа пистолет дулом вверх:

– Так-так-так… Говорите, плохо милиция работает? Сквозь них словно пропустили электрический ток – дернулись так синхронно, что Родион едва не расхохотался.

– Встать! – скомандовал он, останавливаясь метрах в пяти. – И не дергаться мне, при малейшем движении стреляю! Брось оружие! В сторону брось!

Они поднялись, двигаясь медленно, плавно, словно в замедленном действии пустили кинопленку. Тот, что держал автомат, торопливо отшвырнул его в сторону и зачастил:

– Да он незаряженный, начальник! Мы шли, а он тут валялся…

Родион повел стволом:

– Отойти! В шеренгу! Руки за голову!

Они послушно выполнили команду, только «автоматчик» ныл не переставая:

– Мы шли, а он у гаражей валялся, бля буду, начальник…

– А ну, живо отсюда! – рявкнул Родион. – Ваше счастье, что мы сегодня цыган пасем, некогда… Живо!

И опустил пистолет.

– Начальник, он точно тут валялся…

– Живо сделали ноги! – прикрикнул он. – Еще раз попадетесь…

Они всей кучей рванули в противоположную сторону, меж двумя длинными рядами гаражей – только пятки засверкали. Топот вмиг утих вдали. Вряд ли у них было время думать и как следует анализировать, опомнятся километра через два… Борясь с идиотским смехом, Родион поднял автомат, выщелкнул магазин и завернул оружие в куртку. Побежал к машине, придерживая у груди тяжелый сверток, не чувствуя холода. «Вот это жизнь! – назойливо крутилось в голове. – Вот это жизнь…»

Он выехал из городка, никем не остановленный. Перед самым Шантарском притормозил на обочине, съехал с шоссе и по ровному лугу подъехал к редкому сосновому лесочку, чтобы, не откладывая в долгий ящик, обозреть добычу.

В пакете оказалось что-то около полутора миллионов – если приплюсовать к киргизским денежкам, неплохо для дебюта… А вот автомат оказался безобиднейшим учебным пособием с просверленным казенником и наполовину спиленным бойком, использовать его можно было лишь в качестве дубины. Однако товарный вид оружие имело, выглядело довольно внушительно. Подумав немного, Родион уложил его в багажник – неизвестно, когда может пригодиться… Во-первых, уголовная ответственность за владение этаким «оружием» наверняка не предусмотрена, а во-вторых, как-то глупо его в панике выбрасывать, если на поясе у тебя висит заряженный боевой пистолет, за который уж точно полагается срок…

Черт… Он только сейчас сообразил, раньше над такими проблемами и не задумывался. На постах ГАИ и просто посреди дороги теперь сплошь и рядом обыскивают не только машины, но и водителей, вот будет номер… Обидно было бы провалиться так глупо.

Достав перочинный ножик, он возился минут десять. Первую буханку по недостатку опыта испортил, а вот во вторую надежно спрятал пистолет, тщательно выковыряв мякиш сквозь большую дырку в боку. Положил буханку на переднее сиденье, на подстеленную старую газетку, так, чтобы дырка оказалась внизу. Нет, не станут ею интересоваться, тут не тюрьма, где вроде бы полагается каждую булочку на ломтики резать. А на будущее надо покупать хлеб в караваях, тот, что отчего-то именуется «казачьим» – если вырезать дырку снизу, прекрасно войдет. Вот уж точно, опыт приходит в бою… Или придумать что-то другое, еще надежнее. Столько предстоит обдумать – голова кругом. Нет, но какая жизнь…

Въехав в город, он вдруг свернул вправо – подстегиваемый неким азартом, решил проехать мимо райотдела. Там у высокого крыльца стоял одинокий «уазик», и никакой суеты не наблюдалось. Ну конечно, кто станет ради очередного самым нахальным образом ограбленного коробейника поднимать спецназовцев из РУОПа с белой рысью на рукаве… Интересно, заявил потомок Чингисхана, или нет?

Тьфу ты… Он послушно затормозил по взмаху полосатого жезла. Нельзя сказать, что сердце моментально ушло в пятки, но некоторый душевный дискомфорт воспоследовал. Однако тут же прикинул здраво: оба милиционера без белых портупей и нагрудных знаков, явно ловят попутку после конца рабочего дня…

– Мимо торгового центра проезжать будете?

– Ага, – сказал Родион. – На заднее садитесь, а то у меня хлеб на переднем…

Они устроились на заднем сиденье – два лейтенанта, один совсем молодой, другой постарше Родиона, лица угрюмые, усталые.

– С работы? – спросил он.

– Ну.

– Я тоже, – сказал он, хохоча про себя от великолепной двусмысленности, таившейся в этой реплике, о чем лейтенанты, естественно, и не подозревали. – Пахал, как папа Карло…

Лейтенант постарше что-то неразборчивое промычал из вежливости. Какой-то мелкий бес так и тянул Родиона за язык, он, прокашлявшись, спросил равнодушным тоном:

– Много работы?

– Выше крыши, – сказал лейтенант постарше. – А зарплату опять задерживают.

– Что, и у вас? – искренне удивился Родион.

– А что мы, особые? – хмыкнул лейтенант помоложе. – Наша служба и опасна, и трудна, а зарплата-то как будто не видна…