Александр Бушков - Стервятник

Родион нетерпеливо пробежал взглядом первые строчки – какой-то непонятный набор цифр и букв (Дата? Время? Нет, не бывает таких дат и такого времени, чересчур велики числа…), в верхнем правом углу крупным шрифтом напечатано: РАЗРАБОТКА НУЛЕВОГО ПЛАНА.

Перехватив его взгляд, собеседник улыбнулся: – Ничего интересного и удивительного. «Нулевой план» на деле означает попросту, что никто, кроме меня, этого читать не имеет права – имеется в виду, в нашем… учреждении. Бюрократия – зло невероятнейшее, проникает повсюду, в любое дело…

«Ясень – Кентавру. Путем спецмероприятий установлено следующее:

Объект „Наяда» в течение последних семи месяцев поддерживает интимные отношения исключительно с одним и тем же человеком, идентифицированным нами как Толмачев Кирилл Иванович, начальник сектора планирования известного Вам учреждения, т. е. сослуживец „Наяды», в иерархической лестнице фирмы занимающий равнозначное ей положение. Насколько удалось установить, связь впервые фиксирована посторонними в пансионате „Кедровый бор» во время проведения там сопряженного с отдыхом семинара „Перспективы развития сети сотовой связи, укомплектованной аппаратурой отечественного производства, для Восточной Сибири». Не исключаю, что сексуальные акты меж объектами имели место и ранее, но установить это агентурной разработкой на данный момент не представляется возможным по причине выделенных мне для расследования жестких временных рамок. Дата проведения семинара и показания источников прилагаются.

Состояние на сегодняшний день. Интимные отношения Толмачева с „Наядой» известны ограниченному кругу лиц в известной фирме, главным образом равным им по занимаемому положению. Отношение посвященных спокойное, как к чему-то устоявшемуся и вполне объяснимому, в некоторых случаях связь Толмачева и „Наяды» учитывается при проведении разного рода мероприятий как делового плана, так и имеющих отношение к отдыху, организуемому фирмой. Характер сложившихся отношений, насколько удалось установить, в полной мере устраивает как Толмачева, так и „Наяду», вопрос о разводе ни разу не затрагивался ни одной из сторон. Толмачев женат, имеет двух детей, точные данные прилагаются.

Декорум. Эпизодически, без определенного распорядка Толмачев и „Наяда» встречаются в объекте „Приют», каждый раз отдавая предпочтение ролевым играм. Кроме этого, по средам и пятницам с 19.00 до 21.00 они встречаются в здании дочерней фирмы „Кассиопея-Элинт» (ул. Каландаришвили, д. 15), где в офисе 415 по распоряжению возглавляющего данную фирму Толмачева оборудована комната отдыха, ключи от которой имеются только у него и „Наяды». Помещение „Кассиопеи» из-за отсутствия профессиональной охраны (единственный на все здание вахтер располагается в фойе) и электронных средств наблюдения предоставляет большие возможности в плане установки при необходимости спецаппаратуры (не имея Вашей прямой санкции, я воздержался пока что от установки таковой по собственной инициативе). После восемнадцати ноль-ноль четвертый этаж практически пуст (специальным приказом Толмачева сотрудникам запрещено задерживаться после этого срока), что позволило без всякого труда проникнуть в офис 415 и установить микрофон, изъятый на другой день. Услышанное подтвердило первоначальную версию об использовании офиса 415 исключительно для сексуальных контактов. Для персонала „Кассиопеи» личность партнерши Толмачева остается загадкой (кружат инспирированные самим же Толмачевым устойчивые слухи о том, что „босс дважды в неделю вызывает по телефону проституток»)».

Родион бросил на стол страничку, схватил другую. Показания некоей горничной (добытые, как легко догадаться, за хорошую мзду) – видела, как уходили в номер, из какового так до утра и не вышли, заявила, что и в последующие два дня постель в номере «известной особы» оставалась нетронутой. И так далее, и тому подобное – грязь на уровне коммунальной кухни, изложенная суконно-равнодушным казенным языком, откровения мелких холуев, радешеньких почесать языки, посплетничать насчет бар, да вдобавок получить за это денежки… Скулы сводило от омерзения – от того, что о женщине, которую Родион когда-то по-настоящему любил, столь отстраненно распинался паршивый стукач, что он, подкинув микрофончик, слушал стоны и вздохи, перекладывая их в уме на язык казенных оборотов.

Дважды в неделю, по устойчивому расписанию – деловые люди, привыкшие расписывать абсолютно все! – в укромной комнатке на четвертом этаже опустевшей – согласно приказу! – конторы…

Вопрос о разводе ни разу не затрагивался – любящий родитель «Павла, семи лет» и «Кати, одиннадцати лет» и заботливая женушка некоего принца-консорта не хотят травмировать милых крошек и на старости лет менять налаженную жизнь… Как Родион ни напрягал память, не мог выделить эти среды и пятницы, ничем особенным они не отличались, порой Лика, вернувшись домой в среду или в пятницу, недвусмысленно пыталась подвигнуть его на близость – надо полагать, мало показалось сучке… Какая грязь, какая блядь… Больше всего его выбивала из душевного равновесия эта налаженная размеренность. Другое дело, окажись она под чужим мужиком по пьянке, под влиянием момента, обидевшись на недотепу-мужа – все мы человеки, многое можно понять и простить, но то, что они превратили вечернее траханье в заполненную графу из делового блокнота…

– У вас будут какие-то замечания или пожелания по данному документу? – как ни в чем ни бывало спросил Эдуард Петрович.

Взял со стола листки, аккуратно сложил их вчетверо и… окунул в широкий стакан с прозрачной водой. Едва попав туда, листки таяли, исчезали, от них не осталось ни следа…

Кажется, его слегка позабавило удивление Родиона.

– Ну что вы, никакой кислоты, – сказал он, не дожидаясь вопроса. – Особая бумага, импортная, конечно, растворяется в воде быстрее хорошего сахара… Я вас слушаю.

– Нет, никаких пожеланий. И замечаний тоже, – сказал Родион. – Меня и это вполне устраивает. Я только одного не понял… Что это за «ролевые игры»?

– Сию минуту, – предупредительно сказал собеседник, взял со стола черный пенальчик «дистанционки». – Из видеозаписи вы все поймете… Быть может, желаете просмотреть в одиночестве?

– Нет, никакой разницы… – сквозь зубы процедил Родион.

Вспыхнул огромный экран. Сначала Родиону показалось, что изображение замерло на стоп-кадре, но вскоре мужчина, небрежно облокотившийся на угол старинного темного буфета, пошевелился.

Все в комнате было старинное – или удачная имитация. Высокий буфет, обитые красным бархатом кресла с вычурными спинками и гнутыми ножками, большая постель, трюмо.