Евгений Монах - Братва. Стрельба рикошетом

Светлана не обратила ни малейшего внимания на явно не женскую дозу, утверждая тем меня в мысли, что все же не всегда кинофильмы гонят наглую полную ахинею. Не обязательно все врут почем зря, то бишь.

— Странные у тебя продукты питания подобраны, — заметила Света, намахнув коньячную емкость и выбирая взглядом достойный объект для закуски. — Тут и соленое и сладкое вместе сосуществует. Прямо, как наша сегодняшняя жизнь.

— Бери шоколад, — посоветовал я, эгоистично сообразив, что ее милый ротик будет мне значительно приятнее после шоколада, чем после балыка или сырных палочек. — А разве современное бытие сладко-соленое? Вот никогда бы не догадался о таких мерзопакостных вкусовых качествах нашей жизни!

Впрочем, острил я совершенно напрасно — молодая собеседница даже не улыбнулась, сохранив на нежном личике напряженно-серьезное выражение, словно какой-то трудный вопрос решала.

— Ирония тут неуместна, Евгений. Разве ты не видишь, хотя бы на собственном примере, что оголтелые бандиты буквально затерроризировали город?

— Любопытно, — я невольно насторожился от такого неожиданного кульбита в разговоре. — Что ты имеешь в виду, дорогая? И при чем здесь солено-сладкое? Как-то странно прыгаешь с темы на тему, по-моему.

— И вовсе никуда я не прыгаю! — капризно опротестовала мой намек на ее женскую алогичность Светлана, очень симпатично порозовев свежими юными щечками. — Власти поманили народ сладкой конфеткой капитализма, а что на деле вышло?! Начинка-то у "конфеты" соленой оказалась! Вместо культурных рыночных отношений получились просто зверино-животные отношения. Бандиты буквально всех под себя рэкетом подмяли. Скажешь, неправда?

— Полностью с тобой солидарен, малышка, — кивнул я, с неудовольствием закусывая шоколадным зайцем из коробки. — А ты-то чего вдруг по сущим пустякам переживаешь? Философски нужно мыслить. Богу — богово, кесарю — кесарево. Ты же не коммерсантка, не "новая русская", чтоб таким ядом на рэкет дышать.

— Да?! Думаешь, моя голубая мечта всю жизнь медсестрой горбатиться? Ошибаешься, Женечка! Я тоже хочу человеком стать, состоятельным и независимым. И кое-что уже сделала в данном направлении. Открыла на паях с двоюродной сестрой Людмилой прачечную "Белизна". Только-только на ноги стали становиться, а бандюги сволочные сразу тут как тут — долю от прибыли требуют. И что нам с Людмилой прикажешь делать? Закрываться, да?

— Ну, с этим спешить никогда не стоит, — обронил я, успокаивающе похлопав Свету по соблазнительно торчащим из-под короткого халата розовым коленкам. — Между прочим, я видел твою замечательную фирмочку. "Белизна" метровыми неоновыми буквами написана, верно? Тут недалече — первый этаж пятиэтажки занимает. Весьма прилично смотрится.

— Не весь этаж, — скромно уточнила медсестричка, явно польщенная. — Раньше это была обычная трехкомнатная квартира. Две комнаты мы соединили, убрав перегородки, под прачечную, а в третьей сами живем. Тесновато, конечно, но мы надеялись соседнюю квартиру через годик-другой купить. Накрылась, впрочем, надежда с появлением этих хапуг-вымогателей. Прямо хоть в петлю с отчаянья залезай!

— Ну-ну, Светлана, не говори так. Большой грех о самоубийстве думать, — настоятельно изрек я, порываясь повторить профилактическую процедуру с коленками прелестницы, но Света сообразительно прикрыла их своими ладошками, разочаровав меня слегка.

— Так вы мне поможете, Евгений? — буквально огорошила собеседница. И не этим вдруг "выканьем", а совсем неожиданной постановкой вопроса. Ребром.

— Само собой, милая, — благородно брякнул я, не имея возможности хорошенько поразмыслить под испытующе внимательным надзором чудных лучистых глазок соседки по кровати. — А сколько надо денег? Коли в допустимых пределах разумного, то я, естественно, со всей душой…

— В пределах! — не слишком тактично прервала мои излияния Светлана. — Раз можешь позволить себе за "люкс" с охраной почти тысячу баксов платить в сутки, то нам с сестренкой подсобить особой проблемы для тебя не составит. Правда ведь?

— Вполне возможно, — не очень уверенно откликнулся я, ибо такие невероятно-крупные ежедневные расходы на содержание тут моей скромной персоны оказались для меня в натуре неприятным открытием. Нужно будет потом не забыть все досконально у Цыпы выяснить. Подобная расточительность просто ни в какие ворота не лезет. — А сколько, все же, требуется монет? И когда?

— Завтра. Тысячу долларов вымогают в качестве первого месячного взноса.

— Беспредел! — возмутился я наглой нахрапистости неизвестных бандитов. — Куда родная милиция смотрит?! Оборзели же вконец, оглоеды! Небось, желторотое хулиганье какое-то из себя серьезных деловых корчит? Подростки-наркоманы?

— Нет, Женя, — вздохнула начинающая бизнесменка. — В том-то и дело, что это не шпана. На вид натуральные громилы, по рожам и повадкам — уголовники с тюремным стажем.

— И много их? — уточнил я из любви к полной ясности.

— Не знаю. К нам вчера вечером приходили два амбала в десять часов, сразу после закрытия прачечной. Сказали, что из "Пирамиды".

— Вот гады! Внагляк общеизвестную криминальную "марку" используют. Ладушки. Давай прекратим о грустном, я с бандой улажу как-нибудь. Лучше продолжим-ка наш милый интимный междусобойчик. Не возражаешь?

— Ну, уладишь иль нет — еще бабушка надвое сказала. А посулами сыта не будешь. Мне кажется, Женечка, что ты мог бы дать нам с сестрой требуемую сумму. Взаимообразно, понятно… — юная вымогательница выбрала толстенькую "рыбку" из шоколадного набора и весьма эротично откусила у нее головку. — А если завтра деньги уже не понадобятся, то я их просто тебе верну. Обещаю.

— Обещанного три года ждут, — засветил я приличную подкованность в житейских пословицах-поговорках. — Шутка! Ладно. Для успокоения твоей душеньки сделаю так, как просишь. Благо, личные вещи вместе с бумажником тут же обретаются. Неподалеку.

Подойдя к стенному плательному шкафу, распахнул тонкие дверцы и выудил из внутреннего кармана своей куртки объемный "лопатник" из эластичной лайковой кожи.

"Штуку" гринов вкупе с пачкой отечественных банкнот имею при себе практически постоянно, так как непредвиденные финансовые расходы в моей повседневной безалаберной жизни были совершенно предсказуемы и ужасно часты. Я ведь заядлый глупо-наивный филантроп на самом дне души. И сколько ни льется туда горечи разочарований и желчи трезвого рассудка — все без толку. Таким уж, по ходу, законченным болваном уродился. Вечным добряком оптимистом то бишь.

— Вот. Держи презент, Светик-семицветик. Зеленоцветик, точнее, — бодренько сказал я, подавая ей худощавую пачечку зелененьких стодолларовых купюр и с некоторым, тщательно скрываемым сожалением наблюдая быстрое исчезновение валюты в нагрудном кармашке халата медсестрички.