Джеральд Браун - Империя алмазов

– Я знаю.

Мгновение оба серьезно смотрели друг другу в глаза. Марен отцепилась от бортика и, схватив Чессера за ногу, потянула его в воду. Чессер сопротивлялся. Она отпустила. Передразнила его скорбную гримасу, потом подняла к лицу его ногу. Чессеру показалось, что она хочет поцеловать его ногу, но она внезапно впилась в нее зубами, да так, что он едва удержался от крика.

– Зануда! – заявила она.

Оттолкнувшись от бортика, она поплыла к другому краю бассейна, вылезла и легла ничком на один из шезлонгов.

Тем временем леди Болдинг все еще плавала, рассекая воду сильными точными гребками. Потом она тоже вышла на берег, стряхнула с волос воду, обтерла ладонями руки и ноги и легла на шезлонг по соседству с Марен.

Чессер увидел, что Мэсси поднялся и направился к женщинам. Они о чем-то говорили, но Чессер не слышал. Слуга принес высокие бокалы с красным вином. Марен и леди Болдинг взяли по бокалу, но Чессера не позвали. Сам он подходить не стал, и его бокал так и остался стоять на столе. Вода в бассейне уже успокоилась и снова стала гладкой как зеркало.

Чессер встал. Подошел к вышке для прыжков, поднялся на платформу и постоял в нерешительности. Он никогда не был хорошим ныряльщиком. Прыжки напоминали ему долгое падение в воду. Чессер был уверен, что все следят за ним, ждут, что он поразит их каким-нибудь особенным прыжком. Он раскачал помост, подлетел вверх и мешком свалился в воду, подняв фонтан брызг. Кажется, над ним смеялись.

Он поплыл, ударяя по воде ладонями и пиная ее ногами. Куда ему до стремительной грации леди Болдинг. Чессер плыл с открытыми глазами, попеременно видя то небо, то голубые плитки. Он пересек бассейн раз, другой, третий, четвертый и, без желания, по инерции, пятый. Закончив, он вылез на берег по металлической лесенке, а не прямо через бортик, как подобает спортсмену.

Он ожидал, что будет в лучшей форме. Дыхание было частым и затрудненным, но на душе, по крайней мере, полегчало.

Чессер подумал, что теперь можно присоединиться к остальным и выпить свой бокал. Он оглянулся. Марен и леди Болдинг неподвижно лежали на шезлонгах, сняв верх купальника и подставив солнцу спины. Чессер забеспокоился, как бы Марен не обгорела. Мэсси нигде не было видно.

А Мэсси вернулся в дом, прямиком прошел в кабинет на втором этаже и запер за собой дверь. Из ящика стола он достал ювелирную лупу и проградуированные в каратах весы. Потом взял золотое с малахитом яйцо, указательным пальцем надавил пружину, и яйцо распалось на две половинки.

Внутри на ватной подушечке лежал украденный алмаз. «Мэсси».

Мэсси привычно взвесил камень. Получилось чуть больше ста семи карат. Чессер был прав.

Он поднес бриллиант к северному окну. Приладил к глазу лупу и осмотрел камень. У него еще не было случая познакомиться с ним так внимательно. Он с удовольствием обнаружил, что камень безупречен, совершенно безупречен. Чессер его обманул.

Мэсси улыбнулся, не разжимая губ. В окно ему был виден бассейн. Он сжал «Мэсси» в кулаке, словно это был талисман, хотя на самом деле алмаз был только пробным шаром в его игре.

Более чем когда-либо Мэсси был уверен, что Чессер ему подойдет.

Той ночью Чессер спал неожиданно долго и спокойно. Его с Марен комнаты были смежными, и Марен оставалось только смять свою постель, как будто она на ней спала, и перейти в комнату Чессера.

Чувствуя себя виноватым за недавнюю холодность с Марен, Чессер стремился отдать ей должное в постели, и она с чувством приняла его извинения. В четверг утром они долго не вставали, несмотря на жаркое солнце, бьющее в раскрытое окно. Они ласкались, слушали пенье английских птиц и болтали.

Он сказал ей:

– В понедельник мне надо в Лондон.

– Я тоже поеду, заскочу к Милдред. А тебе зачем?

– За алмазами.

Она пробормотала что-то по-шведски и перевела!

– То, что кажется дырявой лодкой, может оказаться кораблем.

– При чем тут алмазы?

– Так, к слову пришлось, – улыбнулась она, легким кивком подчеркивая свой слова.

– А у Микки-Мауса желтые перчатки, – сказал Чессер.

– Ну и что?

– Ничего, просто это ровно такая же чушь.

– Почему?

– Чушь и все тут.

– Да нет, почему у Микки-Мауса перчатки желтые?

– Потому что красные он потерял.

– А вдруг, – глубокомысленно заметила Марен, – он просто не хочет оставлять отпечатки пальцев?

Чессер помотал головой и ошалело посмотрел на Марен.

– У меня к Милдред столько вопросов, – сказала она в потолок.

– Спроси, кто украл алмаз.

– Ладно, – задумчиво кивнула она.

Чессер смотрел на нее, восхищаясь бесценными серебряными крапинками у нее в глазах. Он пододвинулся ближе и увидел в ее зрачках себя. Ему хотелось отражаться в них всегда.

Он спросил:

– Что вас вчера так развеселило?

– Когда это?

– В купальне.

– А, мы гляделись в зеркало. Леди Болдинг и я. Мы как разные странички в одной книге. Соседние странички.

– И что?

– Либо она натуральная блондинка, либо здорово красится.

Чессер заинтересовался, но не подал вида.

– Вы отпускаете друг другу комплименты, – начал он, но тут же осознал, что вторгается в запретную для него область. Он ощутил укол ревности.

– Мы такие разные, – пожала плечами она.

– Я это и хотел сказать.

– Она мне нравится.

Чессер подумал было, что Марен над ним насмехается, но она казалась искренней.

– Она к себе очень беспристрастна, – продолжала Марен.

– Да ну?

– По крайней мере, при мне.

– Ну, теперь-то она не стеснялась? Целовала тебя?

– В плечо.

Чессер был уверен, что она его разыгрывает.

– И ты не возражала?

– Я не заметила, как она подошла. – Но ты, конечно, не удивилась.

– Конечно, нет.

– А что было потом? – спросил он.

– Ничего особенного. Она меня уговаривала надеть прозрачный купальник. Чтобы тебя развеселить. Я ей сказала, что тебя этим не проймешь. Тогда она предложила надеть его ради Мэсси. Но, по-моему, Мэсси в благотворительности не нуждается. Это ее насмешило. Потом я согласилась надеть его ради нее, раз уж ей так неймется.

– Зачем ты так сказала?

– Хотела смерить ей температурку.

– Ну и как – жар?

– Еще какой.

– Поосторожнее с ней.

– Почему?

– Может завариться такая каша, что не расхлебаешь.

– Кто не расхлебает?

– Спроси у Милдред, – отрезал Чессер.

Она пододвинулась к нему и нежно обняла.

– Я с тобой, – серьезно сказала она.

– Ага, – ответил он, делая вид, что не верит.

– Все будет хорошо, – шепнула она, лаская его так, как он больше всего любил.

Марен его не убедила – он все равно настороженно присматривался к леди Болдинг. Признаки, на которые он сначала не обратил внимания, теперь стали очевидны. Всякие мелочи, вроде того, что Марен сидела на небольшом плюшевом диване слишком близко к леди Болдинг, тревожили его. Каждое прикосновение, пусть даже самое легкое, казалось намеренным. Внешний облик леди Болдинг только осложнял дело: ему трудно было видеть в ней соперницу, ведь он сам находил ее необыкновенно привлекательной.