Александр Мазин - Чистильщик

Мирон завозился на полу, Петренко пнул его по макушке и бандит отключился. Теперь предстояло разобраться с трофеями.

Оружия – три ствола. «Ижик», «стечкин» с полной обоймой и модернизированный «макар», точно такой, какой был у Петренко. Номер, разумеется, другой, но вряд ли случайный мент, увидев важные корки, станет сверять номер. А от неслучайного никакие корки не отмажут. В общем, Петренко стянул с прежнего хозяина кобуру с запасной обоймой, тщательно оттер от крови и нацепил на себя. Затем протер все поверхности, где мог наследить. «Стечкина» Петренко положил в карман. Именно им он собирался пользоваться, если припрет. Конфисковал также брелочек с ключами от машины и бумажник с правами. Деньги тоже забрал. Шоб врагу не достались. Пора взбадривать уцелевшее бандитское тельце. Присев на корточки, Петренко аккуратно взял Мирона за губу и повернул на триста шестьдесят градусов. Хозяин губы недовольно замычал, попытался отпихнуть Петренкову руку, разлепил глаза, увидел ухмыляющуюся физиономию здоровяка-хохла, а между зубами ощутил холодный вкус металла. Скосил глаза…

– В зубах у тебя хрен,– доброжелательно сообщил Петренко.– Только железный. Ты особо ротиком не играй, а то кончит он, сам знаешь как!

Маленькие глазки Мирона лучились лютой, бессильной ненавистью.

Ствол «стечкина» начал подниматься вверх, вынуждая бандита оторваться от пола и встать на ноги. Как только это произошло, Петренко немедленно врезал подопечному коленом в пах. Тот, взмекнув, попытался свернуться, но мушка пистолета раскровенила ему нёбо.

Придерживая клиента за волосы, Петренко подвел его к трупу главаря, из затылка которого торчала окровавленная рукоять скальпеля.

– Подержись за нее, котик,– ласково произнес здоровяк-хохол. А поскольку подопечный выполнить пожелание не спешил, добавил еще ласковее: – А то еще разок по башке дам и помогу.

Скрипя зубами по металлу, Мирон взялся за скальпель. Хорошо взялся, даже сделал рефлекторную попытку вытащить. Но скальпель сидел крепко.

– Молоток! – похвалил Петренко. Подвинул себя и своего подопечного в двери, так, чтобы оказаться сбоку, вытащил у него изо рта пистолетный ствол.– А теперь, хлопче, кликни своего молодца. Того, что снаружи.

– Шкряба! – хрипло гаркнул бандит.– Подь сюда!

Дверь распахнулась, ничего не подозревающий Шкряба ввалился внутрь, отвесил челюсть от открывшегося пейзажа, схлопотал рукояткой по затылку и присоединился к натюрморту.

– Пойдем,– Петренко подтолкнул Мирона к выходу.– Проветримся.

Пол в коридоре покрывал хороший толстый ковер удобного багрового цвета. Коридор вел прямо к лифту.

Придерживая пленника за чубчик и, одновременно, подпирая стволом пистолета бритый затылок, Петренко доставил его к лифту.

– Нажимай!

Лифт подошел практически сразу, гостеприимно раздвинул створки. Внутри оказался пожилой дядя в белом халате.

– Нам вниз,– вежливо сообщил Петренко.

Теперь он придерживал клиента более деликатно – за болевые точки у локтевого сустава, а пистолетом ласково щекотал поясницу.

– А мне – на третий,– старичок в белом халате был ко всему привычный: помятый вид Мирона его не смутил.

На третьем попутчик вышел, а лифт пополз дальше.

– Какая охрана внизу? – спросил Петренко.

– Один вахтер.

– Оружие?

– Обычное. Ствол, дубинка.

Петренко следовало бы насторожиться: уж больно покладисто отвечает клиент. Но везение расслабляет. Да и контузии редко способствуют сообразительности.

Двери лифта разъехались… и пленник изо всех сил рванулся вперед.

– Мочи его! – истошно заорал он и плюхнулся на живот.

Чтобы устоять на ногах, Петренко вынужден был выпустить локоть Мирона. Зато успел выстрелить в охранника раньше, чем тот – в него.

Беда заключалась в том, что охранник был не один. Их оказалось целых трое. И еще один как раз в этот момент входил внутрь.

Между ним и Петренко – больше десяти метров. Пуля пролетает это расстояние очень быстро. И боковым зрением Петренко засек еще двоих. При прямом броске они запросто успеют всадить в спину бегущему пару-тройку пуль.

Перекат через многострадальную голову, «бочка» – перекат по полу вправо, под ноги одного из стрелков, мелькание пола-потолка, выстрел в бандита в дверях – мимо. Выстрел снизу, буквально из-под ног – в правого – есть! – уход кувырком через плечо – густо летящие пули, уродующие стену, выбитые ими куски штукатурки. Петренко ушел из сектора обстрела того, кто в дверях. Левый стрелок, бездарно расстрелявший боезапас (в тир надо ходить, братишка, в тир ходить, а не сосок дрючить!), теперь судорожно запихивал новую обойму. Петренко выстрелил с колена – промахнулся! Что за дьявольщина? Петренко выстрелил еще раз – и снова не попал. Хорошо, что тяжелый «стечкин» упакован двадцатью патронами. С третьего раза Петренко все-таки попал: противника отшвырнуло к стене. Тем временем предоставленный самому себе Мирон успел совершить бросок. Но не на противника, а в лифт. Створки сдвинулись – лифт ушел вверх.

«Хрен с ним!» – подумал Петренко и перещелкнул флажок «стечкина» на автоматическую стрельбу. Голова кружилась, каждый удар сердца отзывался болью внутри черепной коробки. Где-то за дверью болтался недобитый стрелок. И еще неизвестно сколько стрелков – во дворе.

Плюнув на осторожность, Петренко рванулся нахрапом, выскочил наружу. Стрелок, точно, поджидал сбоку, но бабахнул с опозданием. Насрать на него – все равно стрелять не умеет! Петренко подскочил к «БМВ» (вслед ему раздался еще один выстрел), выпустил, не глядя назад, слепую очередь – только чтоб стрелок залег и не борзел,– распахнул дверцу, упал на сиденье, воткнул ключи. Двигатель басисто заурчал. Стрелок вскочил на ноги, бросился наперерез, целя в лобовое стекло, но вида несущегося «БМВ» не выдержал, пульнул наспех и шарахнулся в сторону. Петренко бросил машину влево, прочь с дороги, зато под укрытие серого куба морга, обогнул его, мотаясь на ухабах, снова выскочил на асфальт, едва не столкнулся с «фордом» – «скорой помощью», вылетел на семидесяти через ворота, развернулся, не снижая, так резко, что «БМВ» занесло, протащило юзом – заднее колесо ударилось о высокий поребрик, но хорошо сработанная машина не перевернулась и в следующее мгновение уже мчалась по скверной дороге прочь от гостеприимства облаченных в белые халаты «одиссеев» и их опекунов со «стечкиными» под мышкой.

– Такая вот смешная история,– заключил Петренко.– Можно сказать, мне тоже повезло. Как я рад, братишка, что ты живой!

– А уж как я рад! – отозвался Валерий.– И очень надеюсь, что таковыми мы и останемся. Что будем делать?

– А что ты предлагаешь? У меня, знаешь ли, в башке еще не все устаканилось, так что мозгами придется раскидывать тебе,– Петренко потер бритую голову.– Тем более что у тебя это и получается лучше. Пока я в койке валялся, ты такую тут веселуху устроил…– Петренко одобрительно похлопал Валерия по плечу.– Так что продолжай в том же духе. Только и меня в список не забудь внести.