Александр Тамоников - Больная родина

— Я наделал? — злобно прошипел Игнат Семенович. — Нет уж, разлюбезная моя, это ты наделала. А ну, живо меняемся местами!

— Игнат, зачем? Ведь эта женщина видела, что ты за рулем…

Вот же дура баба, элементарных вещей не понимает! Как видела, так и забудет. Память потеряет!

— Живо, говорю! Любишь красиво жить? Пришло время платить.

— Но как же мы, Игнат?.. — Она совсем рассудок потеряла от страха.

— Перелазь назад, кому сказано!

Они пыхтели, яростно возились. Анастасия Яковлевна была невысокой и щуплой, зато живот Петренко уже не помещался под рулевой колонкой. Женщина довольно быстро перебралась на заднее сиденье, а он кряхтел, тужился, задыхался, перелезая через выступы трансмиссии.

Возле тельца ребенка собирались люди, потрясенно смотрели на молодых, убитых горем родителей. Кто-то схватился за телефон и вызывал «Скорую». Другие обращали взоры к внедорожнику с затемненными окнами, который приклеился к бетонной плите и уже не газовал. Люди подходили ближе, вглядывались в стекла. Подбежал рассвирепевший отец, треснул кулаком по двери.

Игнат Семенович чуть не разорался. Что же ты делаешь, ублюдок! Дорогая же вещь!

Они уже поменялись местами, но только время потеряли. Толпа уже обступала машину. Люди кричали, грозили кулаками. Идиоты! Хотя им простительно, они же не знают, кто сидит внутри.

Игнат Семенович судорожно нашарил телефон.

«Ну, отвечай же, кретин! Оторви задницу от того, к чему она у тебя прилипла!» — подумал он.

— Степа!.. Мать твою, Воренко, это я, — прохрипел глава администрации. — Мне плевать, где ты находишься, но через три минуты с людьми должен быть в переулке Красина. Всех бери — дорожную инспекцию, патрульных для оцепления.

— Игнат Семенович, вы в своем уме? — осведомился майор Воренко, начальник ОВД Новодиева. — Вы что несете? Террористы, что ли, напали?

Пришлось объяснять этому недалекому. Кажется, вник, обещал подскочить. Юморист хренов!

Игнат Семенович изнывал от нетерпения. Люди долбились в двери, прижимались к окнам, всматривались во тьму салона. Хрипела, хватаясь за сердце, Анастасия. Черт возьми, ведь многие горожане знают номер его машины!

Патрульные примчались на нескольких машинах, выбежали, оттеснили зевак. Через пять минут в округе не осталось посторонних. Стражи порядка всех прогнали за деревья, во дворы. Обезумевшим от горя родителям заломили руки, куда-то повели. Подкатили две машины дорожной инспекции, «Скорая». Ребенка быстро, не заморачиваясь следственными действиями, повезли на Варяжную, в городской морг.

Петренко осторожно приоткрыл дверцу, когда в нее постучал возбужденный, даже заметно злорадствующий майор Воренко, статный, мордатый, сохранивший к сорока пяти годам плоский живот и строевую выправку. Тот заглянул в салон и хмыкнул, обнаружив на водительском месте дрожащую женщину. Разумеется, что-то подобное он и ожидал увидеть. Патрульные уже возились с ломом под бампером, освобождая внедорожник.

— Думай, Степашка, думай! — пробурчал Петренко, хватая майора за грудки. — Предпринимай, что хочешь, обработай этих чертовых родителей, но я не должен иметь к наезду никакого отношения. Не забуду, Степашка, отплачу. Ты же меня знаешь.

Ситуация была аховая, но майору с трудом удавалось скрывать ухмылку. Бальзам на душу — перетрусивший Петренко.

— Хорошо. Валите отсюда, Игнат Семенович. Я постараюсь что-нибудь придумать.

Щеки Петренко горели от стыда и страха. А еще эта дура, которая ездить толком не умеет, смотрела на него с такими чувствами!.. Ему в голову впервые пришла резонная мысль: не пора ли избавляться от жены? Впрочем, успеется, не убежит.

На параллельной улице он облегченно выдохнул, велел жене остановиться и поменяться местами. Дальше Игнат Семенович ехал сам. Глава администрации высадил супругу у особняка на берегу Благого озера и покатил обратно в центр, в «Вольницу». Хорошо, что охрану сегодня не брал, со стыда бы сгорел.

Только через два часа, находясь в гостинице, он восстановил самообладание и чувство собственного достоинства. Как смеют гнусные людишки в чем-то обвинять его, хозяина города?

Телефон зазвонил, когда Петренко, обмотавшись полотенцем, выходил из душа. С него семь потов сошло, пока он донес мобильник до уха.

— Расслабьтесь, Игнат Семенович, — великодушно разрешил майор Воренко. — А то чувствую, в напряжении вы. Не забывайте, через два часа встречаемся в сауне.

— Не болтай при всех, — посоветовал Петренко. — Докладывай, как решается проблема.

— Все неплохо, Игнат Семенович. Ну, насколько это возможно. Наезд на Дениса Романюка совершил неопознанный водитель. Номера поддельные, машина такая же, как у вас, но другая. Все сводится к тому, что враги украинского народа решили вас подставить, вот и организовали наезд. Многим не нравится ваша принципиальная позиция по поводу того, что происходит в стране. Но милиция во всем разобралась, личности злоумышленников скоро будут установлены. Если хотите, Игнат Семенович, подберите их сами. У вас же осталась парочка врагов.

— Все это хорошо, Степан, — заявил Петренко. — Но чертова баба видела меня, когда залезла в машину.

— С этим сложнее, Игнат Семенович, но люди работают. Семье Романюк выдвинуты условия, которые они не смогут игнорировать. Это в их же интересах. Как ни крути, Игнат Семенович, придется вам раскошелиться на круглую сумму.

— С какой это стати? — возмутился Петренко.

— Ну, Игнат Семенович!.. — В голосе майора прозвучали ироничные нотки.

— Ладно, разберемся. — Петренко насупился.

Вечер, тем не менее, удался. Не отменять же столь важное мероприятие. Крыло гостиницы, где размещалась сауна и сопутствующие ей удовольствия, закрыли для посторонних в восемь вечера.

В половине девятого городской глава, закутанный в махровый халат, плюхнулся в бассейн. Он уже восстановился после досадного недоразумения, но был немного не в себе. Игнат Семенович плавал кругами. Он где-то вычитал, что это помогает избавиться от излишков жира.

Помещение соответствовало всем современным нормам, имело высокие потолки, сияло кафелем. Тут было все, что необходимо для расслабления: парная, джакузи, гидрокресла, бильярдная с неиссякаемым баром, несколько комнат отдыха.

Он наслаждался одиночеством и покоем, но вскоре начал собираться народ. Первым появился прокурор Щербатый — рослый, представительный, с брюшком и добродушной физиономией. Он скинул халат, остался в купальных шортах, сделал пару разминающих упражнений.

— Ще не вмерла Украина, Игнат Семенович? — осведомился прокурор, бревном шлепнулся в воду, всплыл, отфыркался. — Что такой смурной? Не с той любовницы встал?

— Да пошел ты!.. — проворчал Игнат Семенович и поплыл на другой конец бассейна.