Александр Тамоников - Поезд дружбы

– Знаю!

– Пойду пройдусь, побуду на воздухе. Душно у тебя здесь.

– Так окна забиты, вентиляция почти не работает.

– Тебе напольный вентилятор прислать?

– Нет! Ты мне лучше мэра пригласи.

– Без проблем.

– Совещание на час ночи.

– Помню! – Командир диверсионно-штурмового отряда вышел.

Вскоре в кабинет шагнул народный мэр города Вадим Сергеевич Коваленко и устало присел на стул. По его воспаленным глазам было видно, что он за последние сутки не спал.

– Ты так долго не продержишься, Вадим, – сказал Швец.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что не отдыхаешь.

– Когда, Сережа? Только что закончили работу с населением, многих будить пришлось.

– Все предупреждены об опасности?

– Практически все. Где-то двери не открыли, где-то, особенно в жилом секторе, уже устроились на ночь в подвалах. Немало пустых квартир. Но подавляющее большинство предупреждено и проинструктировано, что делать по сигналу тревоги. Поговорил с настоятелем храма. Отец Владимир обещал ударить в набат, как только раздадутся первые выстрелы.

– Это лишнее.

– Отец Владимир так не считает. Он выполняет свой долг.

– Ладно. Значит, с населением вопрос решен.

– Насколько это было возможно. Да, чуть не забыл, Лютый или Городич решили провести что-то вроде отвлекающего маневра, усыпить бдительность ополчения.

– В смысле?

Коваленко усмехнулся:

– В восемь часов мне на сотовый Шевченко позвонил.

– Бывший мэр?

– Он самый! Арсен Владимирович, который сейчас с депутатами прежнего горсовета в Каровске сидит.

– И что он хотел?

– Предложил встретиться. Сказал, мол, противостояние ни к чему хорошему не приведет. Он готов выступить в качестве посредника в переговорах с властью о том, чтобы Зареченск был разблокирован. Назначил встречу на десять часов утра.

– Когда, по планам той же власти, от города не должно остаться камня на камне?

– Вот именно.

– Надеюсь, ты не послал его на три буквы?

– Очень хотелось, но я же понимаю ситуацию. Не послал, на встречу согласился. Договорились, что буду ждать его у южного поста. Шевченко же заверил, что я могу смело выходить из города. Он, мол, все вопросы утряс с майором Городичем.

– А с Лютым?

– О том разговора не было.

– Сволочь этот Шевченко, паскуда, ведь наверняка знает, что сотня, нацгвардия и боевики Лютого готовят уничтожение города. Как его в мэры выбрали?

– А то ты не знаешь, как именно! Точно так же, как и депутатов горсовета. Кто фильтр в области прошел, денег больше других партийным боссам отбашлял, тот и получил теплое место. А Шевченко из столицы прислали. Там он в министерстве на каких-то махинациях попался, так его сажать не стали, отправили в почетную ссылку.

– Да, скотина!

– Везде так, Сережа!

– Было! У нас в новообразованной республике так не будет.

Коваленко покачал головой:

– Если продержимся и сумеем отстоять свою республику.

– Сумеем. Иначе зачем было начинать? Ладно, с этим понятно. Ты скажи мне, что с представителем ОБСЕ и журналистами?

– Журналистов предупредили, но ты знаешь, что это за народ. Они прятаться не будут, полезут на передовую, туда, где опаснее всего.

– Ладно, в конце концов это их работа. А Борух?

– Вацлав Борух не поверил в то, что формирования, подчиненные столице, решатся на губительный штурм. Он сказал, что все это провокация.

– Тогда отправь его в третий отряд, пусть сам посмотрит на «провокацию».

– Да он уже там. На КП Воронцова.

– И что делает?

– Спит!

– Ну и пусть спит, пока Городич с Лютым не разбудят. Давай-ка и ты пойди поспи!

– Слышал, ты в час соберешь совещание?

– Ты свое дело сделал, теперь очередь за нами, так что отдыхай.

– Хорошо, но здесь, в штабе.

Швец улыбнулся:

– Дома-то с женой лучше.

– Дома лучше, но там не усну. В общем, буду в кабинете председателя городского совета.

– Как хочешь.

Коваленко ушел. Швец решил позвонить жене. Сама она так и не связалась с ним. Он достал сотовый телефон, нашел в памяти нужный номер и нажал кнопку вызова.

Супруга ответила почти сразу же:

– Да, Сережа?

– А что это вы, Ольга Петровна, за весь день не позвонили мужу?

– Я же понимаю, как ты сейчас занят.

– Да, дел действительно хватает.

– Ты хоть ел что-нибудь сегодня?

– Перекусил.

– Можно было и домой заехать. У меня и борщ, и курица запеченная…

– Все, молчи, а то слюной подавлюсь!

– Неужели нельзя было найти двадцать минут, чтобы приехать?

– Оленька, честное слово, закрутился. Ты сейчас в квартире?

– А где же мне быть?

– Степка спит, поди?

– Конечно!

– Ты вот что, Оля, собери-ка быстренько все необходимые вещи, принадлежности, еду, воду и сложи в мой бывший тревожный чемодан.

Ольга удивилась:

– Зачем?

– Понимаешь, тебе со Степкой лучше уйти из дома.

– Куда?

– В городское бомбоубежище.

– В бомбоубежище? – переспросила Ольга. – Что, все так серьезно?

– Гораздо серьезней, чем ты можешь представить.

– А как же ты?

– Я должен быть на своем месте, а вот ты с сыном давай иди в бомбоубежище.

– Но, Сережа, раньше обходились без этого.

– То, Оленька, было раньше. Извини, я не могу всего сказать тебе, но ситуация очень сложная.

– Эти проклятые националисты задумали какую-то пакость?

– Оля, я же сказал, по телефону не могу говорить. Очень прошу тебя, быстренько приготовь все, разбуди Степку и перейди в бомбоубежище.

– О господи! Когда же это все кончится?

– Кончится, Оля.

– Глупо, наверное, просить, чтобы ты берег себя.

– На мне руководство городским ополчением. На эту должность меня люди назначили, я обещал защищать город и слово свое, как знаешь, держу всегда. Обещаю, что рисковать напрасно не буду. Как сложится дальше, один бог знает. Ты прости меня, коли обидел когда, помни, я всегда любил только тебя одну. Ну и Степку, конечно!

– Зачем ты так говоришь, Сережа? Не надо. Все будет хорошо.

– На всякий случай, Оля. Ты поняла, что тебе надо сделать?

– Да. Я оставлю Степку подруге и приду в штаб. В конце концов, медсестра лишней не будет.

– Нет, Оля. Ты должна находиться с сыном в бомбоубежище. Я не смогу спокойно работать, не уверенный, что семья пусть и в относительной, но безопасности. Все, Оленька, люблю, целую. – Швец не стал дожидаться ответа жены и отключил телефон.

Ему стало грустно. Он был счастлив в браке, любил жену, которая обожала его. У них рос замечательный сын. Казалось, живи и радуйся.

Но нет. Черная орда подняла путч в столице. В городах начали маршировать отряды с факелами, прежняя власть рухнула, новая так и не состоялась. Подняли голову нацисты, и города этой страны, цветущей совсем недавно, накрыла мгла страха, ненависти, беззакония. Коричневая чума добралась и до его родного города Зареченска.