Александр Тамоников - Поезд дружбы

Брэдли спросил:

– Как вы назвали железнодорожный состав? «Поездом дружбы»?

– Да, господин Брэдли.

– Почему дружбы? Ему больше подошло бы название поезда смерти.

– Но мы же официально представим операцию как освобождение заложников, всего населения Зареченска, очищение города от разного рода экстремистов, руководимых Москвой, и их пособников. В результате будут восстановлены прежние дружеские отношения между жителями юго-востока и остальной страны. Поэтому «поезд дружбы»!

– Не знал, что вы такие юмористы. Что ж, в принципе, замысел неплохой, но где вы возьмете отряды, специально и профессионально подготовленные для решения главной задачи? Ведь потребуется не менее четырех десятков высококлассных профи. По данным ведомства, которое я представляю, у вас таких людей нет.

Микович поднялся, прошелся по кабинету, достал из сейфа папку, выложил из нее листы бумаги и фотографию.

Он поднес снимок к майору ЦРУ и спросил:

– Вам известна эта личность, господин Брэдли?

Американец взглянул на фото.

– Мацей Глинеш? Один из лучших специалистов по подготовке диверсантов в Европе! Он что, сейчас работает на вас?

– Точно так, господин майор. В настоящий момент Глинеш на одной из баз недалеко от столицы готовит отряд из тридцати человек, которые участвовали в боевых действиях в Зареченске. Все они из сотни Власа Лютого, но это имя вам наверняка ничего не говорит.

– Да, Лютый мне не знаком, а вот Глинеш – да. Он реально может подготовить весьма боеспособный отряд. Однако тридцати человек будет мало для воплощения в жизнь вашего второго плана удара по Зареченску.

– Мало. Мы могли бы, конечно, подобрать для Глинеша и сотню, и две, но на это потребуется достаточно много времени, а его-то у нас нет. Исполняющий обязанности президента поставил задачу исправить ситуацию не позднее следующего понедельника. За это время Глинеш успеет создать отряд из трех десятков бойцов, нам же требуется не менее пятидесяти профи. Вот тут я уполномочен обратиться за помощью к вам.

Брэдли с интересом взглянул на высокопоставленного чиновника новой власти, назначенного руководителем всей антитеррористической операцией на юго-востоке страны.

– И чем же я могу помочь вам?

– Нам нужны профессионалы из частных военных организаций США, а они контролируются, да, собственно, и работают под покровительством ведомства, представляемого вами. Или я ошибаюсь?

– Вы хотите, чтобы я выступил посредником между вашим правительством и одной из частных военных компаний?

– Да.

– Это невозможно.

– Позвольте узнать, почему?

– Вы не берете в расчет Службу внешней разведки России. Не сомневаюсь, что в Москве многое известно не только обо всех компаниях, но и об их действиях, даже планах. Если какая-то частная компания примет заказ на работу в вашей стране, то это сразу же станет известно в Москве. МИД России поднимет шум. Пусть эта компания будет зарегистрирована не в США, а в какой-то стране третьего мира, подобный скандал Вашингтону совершенно не нужен.

Микович потер подбородок и спросил:

– Значит, всемогущее разведывательное управление США не в состоянии помочь нам бороться за свободу и территориальную целостность своей республики, которую Вашингтон рассматривает как важнейший плацдарм в борьбе с Россией?

– Мистер Микович, во-первых, США не вынашивают планы открытой военной борьбы с Россией! Белый дом, напротив, стремится к налаживанию партнерских отношений с Кремлем.

Микович усмехнулся и хотел что-то вставить, но Брэдли не дал ему сделать этого, продолжив:

– Во-вторых, я сказал, что привлечение к антитеррористической операции наемников из военных компаний ничего, кроме шума, не даст. Но я не говорил, что этот вопрос не решаем в принципе. Для того чтобы собрать отряд высококлассных профи, не обязательно создавать какие-то организации, компании, фирмы.

– Мистер Брэдли, нельзя ли поконкретней?

– Можно и поконкретней! В странах Евросоюза полно различных благотворительных и подобных им фондов. Я посоветовал бы вам обратить внимание на фонд «Голуби Мира», штаб-квартира которого находится в Амстердаме, а филиал – в Кракове. Возглавляет фонд англичанин, некий мистер Дюк Элисон, в прошлом военный, уволенный по ранению и занявшийся благотворительностью. Руководитель филиала пан Роберт Сташек, кстати, насколько мне известно, давний знакомый Мацея Глинеша. Эти парни иногда принимают заказы весьма сомнительного характера. Думаю, что за хорошую плату Элисон быстро наберет для вас пару десятков отменных профи.

– Что вы подразумеваете под хорошей платой?

– Это можете уточнить у самого Дюка Элисона, но услуги этого парня и его людей обойдутся вам очень дорого. Элисон по мелочам не работает. – Брэдли рассмеялся. – Ему же надо осуществлять благотворительную деятельность? Например, дарить по праздникам подарки бедным сиротам, родители которых нередко погибают от рук наемников.

– Как мне связаться с этим Элисоном?

– Лучше поручить данный вопрос Мацею Глинешу. Он решит его через Сташека. К тому же лично вам нельзя так подставляться. У Дюка Элисона есть одна очень вредная привычка. Он собирает досье на всех своих заказчиков по мутным делам. Вы же для него явитесь просто золотой жилой. Другое дело Глинеш. С него что взять? Кроме того, за него всегда замолвит словечко Роберт Сташек, а Элисон прислушивается к мнению своего первого помощника, можно сказать заместителя, если не сопредседателя фонда. Но повторюсь, Элисон затребует кругленькую сумму. Торг с ним лучше не вести. Не сбросит ни цента.

– Вы говорите так, словно лично и давно знакомы с этим господином Элисоном.

– У меня, господин Микович, работа такая. Я обязан знать о людях то, чего они сами не знают о себе.

– Да, я это упустил. Благодарю за информацию, я непременно воспользуюсь ею.

– Не стоит благодарности. Вы только и на этот раз не оплошайте. Последствия могут быть очень нехорошими. Для вас лично, господин Микович. Да и для всего вашего правительства. Не исключено, что Вашингтону придется делать ставки на других людей, способных навести и удержать демократический порядок в стране. На этой мажорной ноте позвольте откланяться. Мой вам совет, избавьтесь от роскошных особняков, а то как бы свои доморощенные борцы за европейские ценности не разгромили их. Пир во время чумы – признак разложения после политической смерти.

– Я провожу вас, господин Брэдли.

– Будьте так любезны, а то я, пожалуй, заблужусь в вашем дворце.

Вскоре «Шевроле» американского посольства покинул территорию загородного особняка высокопоставленного чиновника.

Вернувшись в кабинет, Микович достал из бара бутылку виски, плеснул немного в бокал, выпил, открыл большой ящик стола, где находилась современная спутниковая станция, набрал номер Глинеша.