Михаил Март - Без тормозов

— Твою версию. От начала и до конца. Ошибешься — поправлю. Я не сторонник верить только одной стороне, нужно выслушать всех. Каждый тянет одеяло на себя. Самозащита — вещь понятная, не зря же ты на ломик глаз положил.

— Мне-то врать какой резон? — вспылил Горячев. — Мое дело сторона. У Толика крыша поехала от этой девчонки. Меня он не слушал.

Сквознов молчал. Лед тронулся, теперь надо помалкивать. О брошенной в лесу машине он узнал не много. Она досталась Анатолию Ивановичу Горячеву по генеральной доверенности. От кого — неизвестно, так как Горячев ее оформил в собственность и получил чистые документы. Потом Анатолия нашли в лесу с ножом в груди. Причем на ноже были только его отпечатки пальцев. О том, что рядом с ним лежала девушка, никто не знает, кроме цыган. Но они свою новую колдунью не выдали. Пробел. Через три месяца машину передали старшему брату покойного Станиславу Горячеву. Тот менял номера трижды и перекрасил машину. Почему? Кого он боится? Адрес Станислава он все же раздобыл, теперь нашел и его самого. Но это все!

Сквознов опять блефовал. У него получалось как тогда, когда он дал возможность полковнику из Дубны выйти сухим из воды. Однако блефуй, но знай меру. Главное — не перегнуть палку. Об этом Станиславе он ничего не знал и все же решил взять наскоком. Горячев просто мог отмахнуться от него. Я не я, и лошадь не моя, вот и конец фильма. Но парень был напуган, и это сыграло на руку капитану. Теперь главное — не мешать ему говорить, запрется и конец, других свидетелей уже не найдешь. Да и свидетель ли старший брат убитого в лесу Толика?

— Ты отговаривал? — спросил Сквознов.

— А то нет. С огнем не шутят. Не по себе дерево рубил. Куда ему до нее. Надо было сваливать, а Толик гнул свое, словно заколдованный. Женюсь на Марте и все тут. Хоть тресни. А как, если ее сам Храпов приговорил. У гада еще тогда весь восток Подмосковья под подошвой лежал.

— Не торопись, Стасик. Приговоры не выносят невиновным. Чем Марта насолила Храпову?

— Тем, что любила урода. Он вдвое старше ее. Вот и вся ее вина. Он же свою банду сколачивал из колонистов. Так сказать, в люди выводил. Марта тоже воспитывалась в колонии.

— В какой, помнишь?

— Марии Терезы. У нас женская только одна в области. И мы с Толиком колонисты. Меня на три года раньше выпустили, как только паспорт получил. Я работу нашел. На тракторе пахал, сельсовет мне дом дал. Старушка померла, мне развалюху и отдали. Так я ее за лето перестроил. Дом есть, работа отличная, хотел Толика забрать к себе. Не отдали. Мол, не имею права на опекунство, соплив еще. Вот тут я сдуру и обратился к Храпову, хозяйство ему принадлежало. Важный тип. В белом костюме на поля приезжал. Жил в пятиэтажном особняке с башнями. Короли так не живут. Короче, Храпов поступил по-своему. Он подстроил в колонии поножовщину. Мало того, нож подбросили Толику. Его могли посадить. Подробности я потом узнал. Эта сволочь оказалась хитрее мешка с гадюками. Он взял Толика на поруки. Сам выступал на суде, купленном, разумеется. Толика Храпову отдали. Он его в своем хозяйстве использовал. Надо же кому-то дрова рубить для каминов и за сворой борзых псов дерьмо убирать. Толик молился на него. А то как же, от тюрьмы спас! Потом сделал ему права и повысил до личного шофера. Вот на этой «ауди» брат и возил хозяина. Мечта. Других ребят Храпов воспитывал боевиками. У него даже свой спортзал был и тренеры. Эти новобранцы дома жгли и людей резали. Тех, кто сопротивлялся воле хозяина. Свое кладбище организовал, только без памятников и крестов. Зверь! А потом и Марта появилась. Вроде как он ее тоже из какой-то передряги вытащил. Точно не знаю. Он всегда исходил из принципа, что самые верные люди получаются из тех, кто тебе должен. Девчонка в действительности оказалась сказочной. Без единого изъяна. Ты представь, что такое вылезти из помойки и попасть во дворец. Мечта Золушки осуществилась. Из грязи в князи. Она жила в доме Храпова, одевал он ее, как принцессу. Меха, золото, изумруды, шелка. Да ее в мешковину одень, она все равно лучше всех будет. И что ты думаешь? Девчонка по бутикам не разъезжала и с подружками о мужиках и барахле не болтала, она учителей себе наняла. Лучших. Манеры, этикет, французский, фехтование, верховая езда. Пришлось Храпову с бриллиантов перейти на рысаков. Те х же денег стоят. И ни одной подруги у нее не было. Безмозглых баб на дух не переносила. На Толика внимания не обращала. Шофер — что мебель. А он ночами не спал, только о ней и бредил. «Ну куда ты лезешь?» — спрашивал я его. Брат ничего не слышал. С другой стороны, Храпов был мужик стоящий. Тогда ему и сорока не стукнуло. Высокий, статный, с посеребренными висками, черными глазами, умел себя преподать, а главное, не дурак и говорил так, что его с открытым ртом слушали. Вот шестнадцатилетняя девчонка и втюрилась. О его черных делах она и не догадывалась, но после трех лет сладкой жизни на себе почувствовала. Храпов в первую очередь политик и карьерист. На кого он сменил Марту, мы потом узнали: через три месяца после трагедии женился на дочери очень влиятельного человека из Москвы, особо приближенного к президенту. Похоже, он давно решил избавиться от Марты, а тут она и сама масла в огонь подлила, объявила Храпову, что беременна и решила рожать, несмотря на все его протесты. Тогда ей еще и девятнадцати не исполнилось. Он не возражал.

Толика он вызвал к себе ночью. Вручил генеральную доверенность на «ауди» и сказал:

— Отныне машина твоя. Катайся, у меня гараж большой. Но ты мне должен отплатить за мою заботу. Заберешь эту беременную кошку, увезешь на своей машине в лес и прирежешь ее. Прихвати с собой лопату. Там и похоронишь. И гордись, Толик. Такие задания я даю только самым близким и доверенным людям. Возражения не принимаются. Это приказ. А кто не выполняет моих приказов, тот сам в землю ляжет. Я накачал ее снотворным, она спит, сопротивляться не сможет. Иди в спальню и забирай ее. Через час я проверю. Ступай. Твое мнение меня не интересует!

Стас продолжил:

— Эти слова я услышал от Толика, когда пришел к нему. Он жил в моей хате, а я уже женился и переехал к жене. На Толика страшно было смотреть. В лес Марту он не увез, приволок к себе. Когда она очнулась, все рассказал и предложил бежать с ним. Пообещал усыновить ее ребенка. В ответ она расцарапала ему морду. Он приковал девчонку наручниками к батарее, три дня насиловал и рыдал над ней. В общем, парень свихнулся. Я попытался за нее заступиться, но он наставил на меня двустволку. Взгляд бешеный, пена у рта, ерзающие желваки на скулах… Я ушел. А через три дня нашли его труп в лесу и машину у дороги. Марта пропала. Если она и убила Толика, то только защищая собственную жизнь. Стопроцентная самооборона. Но я не исключаю и самоубийство. Дело в том, что лезвие ножа целиком вошло в грудь. У Марты не хватило бы сил на такой удар. И Толик лежал на ноже, а не на спине. Он мог его поставить, углубив рукоятку в землю, и упасть на нож. Без Марты он все равно бы жить не смог. Это было помешательство. С тех пор я о Марте ничего не слышал. По приказу Храпова брата похоронили как неопознанный труп. Машина простояла на спецстоянке, пока Храпов не переехал в Москву. Потом начальник милиции отдал ее мне. У него же была и генеральная доверенность: в кармане трупа нашли, а хозяину сказать он побоялся. Мент велел мне перерегистрировать машину, себе взять ее он не рискнул. Слишком знакома для местных. Толика похоронили тихо, ночью. На похоронах были только я и могильщики. Среди народа пошел слух, будто Марта удрала от бедного Храпова с его шофером. Вот так вот! Это все, что я знаю.