Андрей Молчанов - Золотая акула

– Понял. – Фарид поднялся со стула, прошел в прихожую.

Закрыв за ним дверь, Алихан начал переодеваться. Через час начинались его занятия с курсантами в учебном классе. Сегодня он читал лекции.

Новенький БМВ стоял на охраняемой стоянке в десятке метров от подъезда.

Вот на что он, Алихан, не просто не жалел денег, но и с удовольствием их тратил: на эти мощные немецкие машины – надежные и удобные.

«Машины, оружие, бабы», – подвел он, легонько усмехнувшись, итог своим устоявшимся привязанностям.

На выезде из города машину остановил гаишник. Холодно козырнул:

– Документы!

С понимающим прищуром глядя на стража порядка, Алихан привычно уяснял его логику:

«Черный, в импортной тачке, бандюга – как пить…»

А вот и сюрприз: удостоверение майора ФСБ.

Глаза милиционера впились в корочки, отмечая необходимые детали: замысловатую узорчатую вязь на лакированной бумаге, размер фотографии, ее идентичность с подозрительным типом за рулем БМВ, подпись начальника управления кадров…

Удостоверение было подлинным, хотя, с другой стороны, вполне могло расцениться как липа. Попытайся сейчас гаишник пробить документик по соответствующим каналам, подтверждение он бы, естественно, получил. Но выдана была эта могучая ксива Алихану отнюдь не на Лубянке, а в одном из кабинетов той спецслужбы, в которой он ныне служил и о которой мало кто в государстве ведал.

Спецслужба покуда была маленькой, развивающейся, хотя и оснащалась, благодаря Хозяину, так, что и ЦРУ похвалило бы, а уж руководство ее имело все надлежащие концы и связи везде и повсюду. И в тех недрах госбезопасности, где выписывалось данное удостоверение, с уважением возвращаемое гаишником, нынешние патроны Алихана знали каждую паркетину и щель.

Конечно, гаишник ведал, что офицеру гэбэ не полагается иметь в собственности этакое диво западной автомобильной промышленности, но кто ведает, каков парк оперативных машин секретных служб?

Через полчаса Алихан, стоя у доски, чертил мелом таблицы, отражающие дальность прямого выстрела из машины по грудным, поясным и по бегущим фигурам, твердя назубок заученные цифры:

– По грудным из АКМ – триста пятьдесят метров; по поясным – четыреста; по бегущим – пятьсот. Из РПК: триста шестьдесят пять, четыреста, пятьсот. Записали? Из ПК: четыреста, пятьсот, шестьсот. Теперь – из «Кипариса»…

Курсанты усердно скрипели шариками по пронумерованным конспектам.

– Далее – об особенностях, – мерно продолжал он. – Стрельба с ходу осложняется тем, что при фланговом и косом движении машины каждая пуля отклоняется в сторону ее движения. Данное отклонение получается из-за того, что пуля, вылетев из канала ствола с начальной скоростью, сохраняет и направление движения машины в момент стрельбы. Ну и в итоге фактическое направление полета пули относительно определенной точки на земле будет отличаться от начального направления… Уяснили? Значит, запомните: значение угловых отклонений возрастает с увеличением скорости машины. Величины угловых отклонений пуль в тысячных при фланговом движении машины под углом девяносто градусов относительно цели следующие…

Мел вновь зачертил по доске.

– Пример. Машина едет со скоростью двадцать километров в час. Значит, из АК-74 или РПК-74 угловое отклонение составит восемь тысячных. Другими словами, если с двухсот метров целишься в неподвижную или появляющуюся цель, при стрельбе пуля отклонится от нее на сто шестьдесят сантиметров. И чтобы попасть, выносите точку прицеливания в сторону, противоположную движению машины. Если же цель и машина движутся в разных направлениях, к поправке на движение машины прибавляется упреждение на движение цели. Обычно скорость движения цели – три метра в секунду, а говорю я вам сейчас про удаление от нее на четыреста метров включительно… – Он выдержал паузу. – Я не слишком заумно объясняю, нет? Ну, если и заумно, то на практике все дойдет… У меня, правда, наоборот дело было: сначала практика, потом теория…

Курсанты хохотнули.

– Но лучше все уяснить заблаговременно, чтоб в голове основы утрамбовались, – продолжил Алихан. – Когда перейдем к стрельбе по воздушным целям или же наоборот – с вертолетов, к примеру, там тактика посложнее будет с учетом боевых скоростей полетов, уязвимых участков поверхностей, линейных величин относа пули… – Он взглянул на часы.

Лекция заканчивалась через двадцать минут, затем он займется с другой группой, а вот пострелять сегодня не удастся, жаль… Уже неделю он не сжигает ни одного патрона, и новая мелкашка с мощной оптикой покуда не пристреляна, а ведь скоро ее предстоит испытать в деле…

Но ничего не поделаешь. Сегодня у него плановый сеанс бесконтактной связи с посредником, и пропуск сеанса исключен. Так что с унылого спецобъекта с бетонным забором надлежит ехать в праздничную респектабельную суету международной выставки, а оттуда – на одну из конспиративных квартир, где предстоит расшифровать сообщение-задание. Далее с помощью тайниковой связи он должен передать заказчику акции свои пожелания и подтвердить готовность. А это означает, что помимо всего предстоит тащиться в заснеженный ночной лес, оставив в обозначенном месте контейнер…

Алихан работал не только на карманную спецслужбу Хозяина. Он выполнял деликатные поручения еще нескольких силовых ведомств. Получая за это те суммы, которые закрывали все его материальные проблемы.

Поручения характеризовались просто: заказные убийства.

Он очнулся в затхлой темноте какого-то неизвестного подъезда, обнаружив себя стоящим на неосвещенной лестничной площадке.

Одичало повел глазами вокруг, соображая: «Дом старый, послевоенный…»

Пол устилала выщербленная мелкая плитка, широкий подоконник из прессованной мраморной крошки являл собой непозволительную по нынешним временам роскошь в строительстве типовых зданий, а потолок над головой, усеянный сморщенными сталактитами сгоревших спичек в темных ореолах подпалин, отличала завидная высота.

Потом его лихорадочным жаром пробрал ужас. «Папка! Где папка с документами?! Нет папки…» Обшарил карманы. «Так, бумажник на месте, ключи, служебное удостоверение в потайном, на молнии кармашке, тоже здесь… Но где папка и пистолет?»

Он присел на подоконник, принявшись перебирать смутно возникающие в памяти события ближайшего прошлого.

Сейчас половина пятого утра. С добрым утром, товарищ. Берем мозги в руки. Вспоминаем. Вчера в семь часов вечера он приехал в МУР, где с хорошо знакомым ему начальником отдела обсудил детали совместной операции; после, часам к девяти, в кабинете собрались приятели-опера, был открыт несгораемый шкаф, хранивший в своем чреве множество бутылок с качественными алкогольными напитками, недостатка в которых сыскари не ведали даже в суровые времена «сухого» закона, а вот с другой муровской традицией – скудостью закуски, – дело также обстояло по-прежнему, что в результате, видимо, и сказалось…