Андрей Воронин - Инструктор. Кровавый реванш

Забродов оперся о капот машины, ожидая, когда профессор завершит утреннюю гимнастику. Наконец Дубровин остановился, потянулся руками вверх, с силой выдыхая воздух из легких. Повторив еще несколько раз это упражнение, он сказал, переводя дыхание:

– Вот теперь я в полной боевой форме. Пойдем в дом, есть о чем поговорить, только традиционный чай никто не отменял.

Илларион отхлебнул из чашки чаю и спросил:

– Что вы думаете, профессор, насчет всех этих статей?

Дубровин поднялся и стал прохаживаться по кухне:

– Мысли есть. Не мое дело, Илларион, чем ты сейчас занимаешься, только мне ясно одно: это что-то опасное и сложное. Я внимательно изучил все статьи, что ты обвел маркером, а также ксерокопии. Могу сказать совершенно точно, что это шифрованное послание, некий код, команда к действию. Просто так такие статьи в один день не появляются.

– Значит, вы считаете, что это шифр, – растягивая слова, произнес Забродов.

– Именно так, никаких сомнений. Во всех случаях есть ключевые фразы, которые и являются главным звеном во всем этом. И скажу тебе еще вот что, – Дубровин понизил голос, – за всем этим стоят одни и те же люди.

Профессор замолчал, возвратился к столу и снова опустился на стул. «Значит, не один я пришел к таким выводам, – подумал Забродов, – что и требовалось доказать. Дубровин – спец в этом деле. В общем, я не ошибся».

– Но это еще не все, – загадочно улыбнулся профессор.

– Вы сделали еще какие-то выводы?

– Безусловно. Прыгнув в воду, гончая обязательно плывет за подстреленной уткой. Сравнение, может, не совсем уместное, тем не менее отражает суть.

– Так что вы еще откопали, Аркадий Викторович?

– Я проследил за тем, что было потом, после выхода этих газет. Интернет мне в этом помог. Самолет вдруг падает на газопровод в Курской области. Якобы «вдруг», как ты понимаешь, после первой серии статей. Затем взрыв пассажирского самолета в воздухе… Здесь идет какая-то игра, то есть достижение промежуточной цели на пути к главной. Что это – я сказать бессилен, по крайней мере пока. И наконец, взрыв газопровода, идущего по дну Балтики.

– А вы сильны, Аркадий Викторович, – покачал головой Илларион.

– Спасибо за похвалу. А еще после этих катастроф резко повышались мировые цены на газ и нефть. Значит, люди, проделавшие все эти «фокусы», были очень заинтересованы в этом. Другими словами, у них есть огромный личный интерес в данном сверхдоходном бизнесе.

«Я догадывался об этом», – подумал Забродов и сказал:

– Все взаимосвязано.

– Да, мой друг, – кивнул Дубровин, – все взаимосвязано и старо, как наш погрязший в грехе мир. Деньги – влияние, влияние – деньги. Все до примитивности просто и работает безотказно на раз-два, хотим мы того или нет, – глубокомысленно изрек профессор.

– Похоже, вы правы, Аркадий Викторович, – произнес Забродов.

– Но это пока промежуточные выводы, я хотел бы поработать над всем этим еще, кое-какие предположения у меня есть. Их нужно проверить, обосновать, что-то может оказаться верным, а что-то нет. Посмотрим, надо провести большую работу.

– Может, вам трудно, а я тут со своей просьбой? – деликатно поинтересовался Забродов.

– Что ты, Илларион, – махнул рукой Дубровин, – я оказался в своей стихии, кроме того, эта задачка меня здорово увлекла. Я с большим удовольствием работаю. Но пока я в начале пути, хотя, не сомневаюсь, мне удастся еще многое открыть и понять, чем я, разумеется, охотно поделюсь с тобой.

– Думаю, вы понимаете, что это сверхважно и, скажу честно, опасно.

– Не волнуйся, Илларион, все будет строго конфиденциально. Ты же в курсе моей работы в КГБ СССР. По-моему, это лучшая характеристика.

– Разумеется, Аркадий Викторович, вот поэтому я и обратился за помощью к вам.

– И думаю, не жалеешь об этом, – улыбнулся профессор.

– Вы правы.

– Вот и отлично.

– Сколько времени вам понадобится на работу, Аркадий Викторович? – поинтересовался Забродов.

– Трудно сказать, это ведь как вдохновение. Его можно долго ждать, а может произойти озарение. Но работы предстоит сделать много.

– Спасибо, Аркадий Викторович. Не могу, как вы понимаете, сказать, для чего это мне нужно. Просто хочу, чтобы вы знали: благодаря вашим усилиям многие люди останутся в живых.

– Я догадывался об этом, и думаю, что пару недель мне придется в поте лица потрудиться, а может, и больше.

– У вас есть номер моего мобильного телефона?

– Да, он записан у меня в блокноте.

– Когда закончите с шифрами, просто позвоните мне. Я не буду отвечать, «сброшу» звонок и в этот же день приеду.

– Все ясно, – вставая из-за стола, сказал профессор, затем подошел к Забродову и добавил: – Ты береги себя, Илларион. Я не знаю сути твоей работы, но предполагаю, что ты вступил в очень опасную игру. Под силу ли она простому книголюбу? – Дубровин пристально посмотрел в глаза Иллариону.

– Посмотрим, Аркадий Викторович.

– Подумай, может, еще не поздно выйти из игры? – понизил голос Дубровин.

– Куда выходить, профессор? Вы же прекрасно знаете, что вся жизнь – игра.

– Тогда действуй, друг, а на меня можешь всегда рассчитывать, – протягивая руку Забродову, сказал Дубровин.

Илларион завел двигатель «лендровера», посигналил вышедшему его провожать профессору и, развернувшись возле дачи, поехал по проселочной дороге.

Снова «тайный клуб» собрался в конференц-зале одного из московских банков. На столе – дорогой коньяк, вазы со всевозможными фруктами.

– Как вы знаете, господа, все прошло великолепно, – сказал «председатель», закуривая дорогую сигару.

– Выпьем за удачно проведенную операцию, – плеснув себе в бокал коньяка, сказал один из членов «клуба».

Остальные последовали его примеру.

– Игра стоила свеч и принесла каждому из нас кучу денег. За удачную операцию!

– За нее! – послышалось со всех сторон.

Собравшиеся выпили. «Председатель» закусил несколькими крупными виноградинами.

– Сейчас нам нужно обсудить один вопрос. Важный вопрос, – сказал он и, оглядев присутствующих, продолжил: – Мы договаривались, что каждый из нас «отстегнет» за огромную помощь, оказанную нам, по два миллиона долларов. Так вот, выгода от этой операции превзошла все наши ожидания. Мы порядочные люди, господа, и умеем быть благодарными, поэтому я предлагаю увеличить сумму вознаграждения вдвое.

– Четыре миллиона? – задал кто-то риторический вопрос.

– Именно так, – подтвердил «председатель». – Четыре миллиона долларов с каждого. Согласитесь, по сравнению с нашими прибылями это копейки. Кроме того, нужно думать и о будущем. Мы работаем вместе уже не один год, и проверенных людей нужно ценить. Так что ставлю вопрос, как всегда, на голосование. В данном случае достаточно просто принять решение большинством голосов. Итак, приступим. Кто за то, чтобы заплатить по четыре миллиона долларов?