Андрей Воронин - Инструктор. Кровавый реванш

– Машина вас ждет, – коротко сказал он.

– Отлично, – кивнул Забродов.

Около входа в гостиницу стоял армейский «уазик», из которого, заметив Забродова и Растаева, выпрыгнули еще два охранника. И вдруг из-за поворота выскочил джип и понесся в их сторону. Забродов среагировал первым, повалив Макса на асфальт. Джип приостановился, из него выпрыгнул боевик с гранатометом и тут же выстрелил в «уазик». Ослепительная вспышка – и последовал взрыв. Машину подбросило вверх, оторванная дверца со свистом пронеслась над головами Растаева и Забродова. Рядом упали изуродованные тела охранников.

Макс истошно закричал. Тем временем из джипа выпрыгнули еще трое с автоматами и начали стрелять по окнам гостиницы. Под огонь боевиков в первые секунды нападения попала и охрана гостиницы. Двое солдат, пытавшихся отстреливаться, были тут же убиты.

Забродов прыгнул, словно хищник, вперед, выхватывая пистолет. Первым выстрелом был уничтожен гранатометчик. Перекатываясь, Илларион выстрелил еще три раза, и пули, словно в тире, легли в цели. Три боевика замертво упали возле джипа, водитель которого поспешно рванул назад и, развернувшись, понесся прочь. Забродов выстрелил два раза, но водитель джипа, искусно маневрируя, свернул на повороте. Покореженный «УАЗ» дымился. Откуда-то сверху послышались крики, а затем раздался вой полицейской машины и «скорой».

Однако, несмотря ни на что, сотрудникам Аналитической службы безопасности Забродову и Растаеву нужно было продолжать делать свою работу. На этот раз за ними прислали бронетранспортер и два «уазика» с охраной.

Полковник Маковский встретил их в коридоре штаба.

– Как вы? Все нормально? – с тревогой спросил он.

– Целы и невредимы – это главное, – ответил Забродов.

– Лично мне было страшно, но все уже позади, – добавил Макс.

– Такого дерзкого нападения у нас здесь уже давно не было.

– Значит, нам повезло, полковник, – улыбнулся Забродов.

Когда сотрудники АСБ остались вдвоем в кабинете, Растаев сказал:

– А вы не простой мужик, Илларион Константинович. Я думал, что с ума сойду. Так страшно мне еще никогда не было.

– Визжал ты прилично, так что верю.

– Илларион Константинович, я аналитик, я даже в тире никогда не стрелял, а тут такое…

– Ладно, не оправдывайся, – хлопнул сослуживца по плечу Забродов.

– Если бы не вы, нас бы всех там убили, в смысле меня. Так что благодаря вам…

– Макс, не будем об этом. Что было, то прошло. Главное, остались целыми.

– Вы, наверное, служили в каком-нибудь элитном спецподразделении? Всех боевиков перестреляли, как в компьютерной игре про супергероя.

– Где служил, там служил. И, как ты сам понимаешь, супергероев нет, есть просто хорошо подготовленные люди.

– Как бы там ни было, но я обязан вам своей жизнью.

– Давай уж начинать работать, «обязанный», – улыбнулся Забродов.

Через два дня Илларион и Макс, выполнив задачу, вернулись в Москву на военно-транспортном самолете.

– Андрей, ты сделал уроки? – вернувшись с работы, спросила сына Ирина Фемидина.

– Еще немного осталось – математика и русский язык. Мама, можно, я еще посижу немного в Интернете?

– Нет, доделай сначала уроки, – раздевшись в прихожей и направляясь на кухню, ответила сыну Ирина. – Ты всегда любишь тянуть до последнего.

– Хорошо, сейчас доделаю, – отозвался из своей комнаты Андрей.

– Привет, мама, – вошла на кухню и поздоровалась десятилетняя Маша.

– Здравствуй, доченька, – обнимая девочку, сказала Ирина. – А как у тебя прошел сегодня день?

– Все как обычно, сначала школа, а потом балет. Ничего особенного.

– Оценки получила? – поинтересовалась у дочери Ирина.

– Нет, меня не вызывали.

– Что ж, отсутствие оценок – это тоже результат, – хлопоча возле плиты, улыбнулась Ирина.

– Знаешь, мама, я сегодня вернулась из школы, взглянула на фотографию папы и заплакала. Жаль, что его больше нет с нами.

Женщина повернулась к дочери и прижала ее к себе:

– Я тебя понимаю, Машенька, очень хорошо понимаю.

– Я вспомнила, как папа учил меня летом ловить рыбу. Он шутил, изображая плотвичку, попавшуюся на крючок. Так смешно было.

– Вот и вспоминай, доченька, только хорошее и смешное, тогда тебе будет легче. Хорошо, моя милая?

– Ладно. Только, мама, согласись, даже если я буду вспоминать только веселое о папе, мне все равно будет грустно.

– Да, будет грустно, но так у тебя все же будет полегче на душе, – посоветовала Ирина, а сама едва не расплакалась.

На кухне появился Андрей.

– Я слышал, что вы о папе говорили.

– Да, о папе, – вздохнула Ирина.

– Мама, послушай, я тебе раньше не рассказывал. Утром, накануне гибели, папа вошел ко мне в комнату. Я повторял уроки. Он сказал, чтобы я тебя берег и не расстраивал. Я стараюсь, только вот с домашней работой затягиваю.

– Ничего, ты же хорошо учишься, сынок, а это самое главное, – прижимая и сына к себе, сказала Ирина. – Несмотря на то что папы не стало, мы – семья и должны всегда поддерживать друг друга.

– Мама, я пойду и прямо сейчас доделаю уроки, чтобы ты не переживала и не сидела потом со мной допоздна, – сказал Андрей.

– Отличная идея. Хорошо, сынок, отправляйся в свою комнату.

Когда Андрей вышел из кухни, Маша спросила:

– Мама, я могу тебе чем-нибудь помочь? Давай, например, я уберу в своей комнате, сделаю влажную уборку. Мне так будет веселее.

– Если тебе будет лучше, тогда я согласна, – Ирина поцеловала дочь в щеку.

Оставшись одна, она почему-то вспомнила слова дочери: «Он шутил, изображая плотвичку, попавшуюся на крючок». Ирина присела на краешек стула и вытерла подступившие слезы: «Больно смотреть на детей, они очень тяжело переживают утрату отца. Их глаза наполнены непередаваемой грустью. Мы были так счастливы, и как все перевернулось в одночасье».

Поздно вечером, когда дети легли спать, Фемидина открыла кабинет мужа и вошла внутрь. Она подолгу останавливалась возле каждой картины, написанной Виктором, трогала руками, словно касалась супруга. Она задержалась возле стола. «Вот здесь он сидел, работал, что-то записывал, думал… Как переменчиво время. Два слова «был», «не был» – и вся человеческая жизнь между ними», – подумала женщина и, отодвинув стул, села.

Внимание Ирины привлекла фотография, на которой были запечатлены они с Виктором в своей однокомнатной квартире на Кутузовском проспекте. Эту квартиру они приобрели лет пятнадцать назад. Купив новую, четырехкомнатную, они не стали продавать старую, справедливо рассудив, что у них подрастают сын и дочь и свое жилье всегда пригодится. Муж нередко заезжал туда, а перед своей трагической гибелью вообще зачастил на Кутузовский проспект. «Он говорил, что в одиночестве ему хорошо думается, – вспомнила Ирина. – Я совсем забыла об этом. И немудрено. Столько всего пришлось пережить в последнее время. Надо съездить на старую квартиру», – решила она и, поднявшись со стула, вышла из комнаты.