Виктор Доценко - Тень Бешеного

Засмотревшись на парочку, Джулия позабыла о девушке. Когда она повернулась к ней, скамейка оказалась пустой. Ее недавняя собеседница стояла около красной «девятки» и открывала багажник. Достав из него пятизарядное помповое ружье крупного калибра, девушка автоматически захлопнула багажник и направилась прямиком к парочке. Ружье она несла открыто, нисколько не таясь.

Эльвира и Марат слишком поздно ее заметили. Она подошла к ним, когда Марат вставил ключ в замок дверцы машины.

Завидев девушку, Эльвира сначала растерянно улыбнулась. Она просто не сообразила что к чему. Лишь заметив большое черное ружье, женщина тонко, истошно завизжала.

Консьержка у дверей подъезда выронила вязанье и посмотрела на Эльвиру, близоруко сощурившись.

Отчаянный женский визг напоминал поросячий, когда животное ведут под нож мясника.

Марат оставил ключ в замке и кинулся на помощь своей даме. Вероятно, он хотел отобрать ружье у девушки, потому что сделал шаг в ее сторону.

Но девушка не стала дожидаться, пока он приблизится. Она резко повернула ствол в сторону Марата и, даже не целясь, нажала на спуск. Выстрел сбил парня с ног, отбросив на капот «Ягуара». Оказывается, патроны были заряжены картечью, и у бедняги не было никакого шанса остаться в живых — от верхней части головы Марата ничего не осталось. Мозги и кровь стекали по ветровому стеклу, а тело распласталось на капоте.

Консьержка вскочила и стояла хватая воздух ртом, не в силах что‑либо произнести.

Вспоминая позже обо всем случившемся, Джулия отметила, что ее поразила реакция Эльвиры. Женщина бросилась к мертвому телу, обняла его, перепачкавшись дымящимися мозгами. Она рыдала, называла мертвеца ласковыми словами и гладила его бездыханную грудь.

Эльвира не видела, как девушка подошла к ней и сделала второй выстрел в упор. Беспощадная картечь напрочь снесла голову женщины. Стекло машины разлетелось, и куски головы Эльвиры влетели в салон «Ягуара». Ее тело упало поперек трупа любовника, затем медленно соскользнуло по окровавленному капоту на землю.

Консьержка давно скрылась в подъезде. Прочие обитатели двора попрятались кто куда.

Девушка тряхнула косой, словно избавляясь от наваждения. Затем зацепила спусковой крючок ружья за выступ на бампере «Ягуара», посмотрела на Джулию, улыбнулась ей и махнула рукой, словно прощаясь. Быстро вставила дуло в рот и резко дернула ружье на себя.

Все произошло столь быстро, что Джулия не успела отреагировать. Собственно, первым двум выстрелам ей и мешать не хотелось, но о третьем она пожалела, хотя поправить ничего уже было невозможно.

Джулия даже не поняла, как очутилась в грязной пивной на Таганке. Вероятно, убежала и остановила такси. «Вероятно» потому что ничего этого она не помнила.

В пивной она попросила сто пятьдесят граммов водки и выпила одним махом, вызвав одобрительный гул стайки алкашей.

Не обращая внимания на предложение «треснуть еще по сто», она шатаясь вышла на улицу.

Больше всего Джулию поразило то, что солнце по- прежнему светило и день продолжался.

Ощущать это было странно…

Через несколько дней Джулия узнала из газет, что убийцей академика Матвея Курушина был Марат, любовник Эльвиры. С ним в сговоре была и консьержка, которая дала ложные показания. Марат привез академика домой, затем поднялся вместе с ним, забил его до смерти и спокойно ушел. А когда добрался до гаража, Эльвира позвонила ему, изображая беспокойство из‑за пропавшего мужа.

Прежде чем окончательно тронуться умом от страшной сцены у подъезда, свидетельницей которой она стала, консьержка во всем созналась.

Больше всего Джулии было жаль бедную девочку, которая так толком и не успела пожить и узнать, что не все так плохо в этом мире, как ей казалось.

В переломный для Молоканова момент, когда Водоплясов нагрузил его неожиданной проблемой, как раз и подоспело неожиданное знакомство с Позиным, переросшее в некое подобие дружбы.

Познакомившись поближе с Аристархом, Позин ощутил к этому человеку не только естественную в его положении благодарность, но и сочувствие уверенного в себе, рафинированного интеллигента к закомплексованному разночинцу.

Будучи служащим Администрации Президента, Молоканов вроде бы принадлежал к «высшему слою» российского общества, но на самом деле оставался мелким чиновником, которому не суждено реализовать свои амбиции. А то, что они у Молоканова есть, Позин почуял сразу.

Знал бы он, как преступно и успешно реализует свои амбиции его новый приятель, наверняка поостерегся бы с ним общаться. Однако Молоканов был одаренным от природы лицедеем, да ему обычно и изображать‑то ничего не требовалось, поскольку маска маленького серого человечка настолько прилипла к нему, что стала его настоящим лицом, так сказать, для официальных нужд.

Второе свое лицо, истинное, неофициальное, он мог показать только таким, как Малгожата, или обитателям своего тайного убежища.

То, что знаменитый и блистательный Позин держится с ним на равных, страшно льстило Аристарху, и он был потенциально готов осыпать Позина богатством с ног до головы, но страшно боялся этого.

Первым делом Позин потащил Молоканова к Милене, которой такой тип мужчин всегда был отвратителен. Она подобных субъектов именовала тихушниками и со знанием дела утверждала, что от них никогда не знаешь, чего ждать. Но по личной просьбе Позина и за его счет Молоканова всегда ублажали лучшие из лучших.

У Милены Аристарх, как и все остальные клиенты, чувствовал себя в высшей степени комфортно и был искренне благодарен Позину за это знакомство — теперь не нужно было вызывать неизвестно кого в свою крепость и тратить на них дорогостоящие наночипы.

Позин, скорее в знак благодарности, нежели из чувства симпатии, стал таскать с собой Аристарха по разнообразным тусовкам, и он наконец‑то получил доступ в те круги, которые прежде для него были просто недосягаемыми. К нему там стали относиться с уважением, поскольку Позин представлял его несколько загадочно: «Ответственный работник Администрации Президента Аристарх Молоканов».

«Ответственный» — это всегда звучит, а за что именно отвечал скромняга Молоканов, никто спросить не решался. Молоканов настолько примелькался в «свете», что, если Позин приходил один, его спрашивали, не приболел ли его приятель. А знаменитый светский художник как‑то невзначай предложил писать его, Аристарха, портрет.

Случился у Молоканова и скоротечный роман с юной, начинающей, но уже довольно известной певичкой. Девушка была родом из Саратова, жила на съемной квартире и просто обожала заниматься сексом при возможно более ярком свете.