Виктор Доценко - Икона для Бешеного 2

Замученная Кристина взмолилась о передышке:

— Умоляю, дайте мне передохнуть: мочи нет, болит все и кожа горит…

Алик милостиво кивнул и налил ей в рюмку коньяку, Она быстро опрокинула в себя коньяк и устало опустила голову на руки, повернувшись в сторону третьей пары. Сквозь полуприкрытые веки ей удалось получше рассмотреть тех, кто с нетерпением жаждал добраться до ее тела — накачанного, но уже начинающего толстеть мужчину лет сорока и совсем еще юного парнишку, почти подростка, с лицом юного восточного принца.

Алик повелительным жестом подозвал к себе парнишку, посадил его на стол перед собой и со всей страстью впился губами в его юную плоть.

Такого Кристина при всем немалом для ее возраста опыте еще не видела. Странно, что ни возбуждения, ни отвращения она не почувствовала. Только любопытство. Через несколько мгновений Алик подвел возбужденного парнишку к ней и своей рукой ввел его короткий, но толстый член в попку Кристины. Тот был настолько толстым и твердым, что девушка задергалась от боли, стараясь вырваться, но накачанный мужик крепко ударил ее по лицу, и в ее глазах сверкнули тысяча огоньков.

Схватив ее за волосы мужчина ткнул ее лицом навстречу своему вздыбившемуся члену и буквально ворвался им в рот. И в то же мгновение она ощутила, как изящные пальцы Алика острыми ухоженными ногтями буквально раздирали ее нижние губки и клитор. Боль была настолько нестерпимой, что она глухо застонала и вот–вот могла потерять сознание.

— Что, блядина, не нравится? — ехидно спросил накаченный мужчина, — А ты что, грязная русская свинья, за тысячу баксов в арабскую сказку надеялась попасть? — он качал и качал своим членом, засовывая его до самого горла.

Еще немного и девушка наверняка бы задохнулась, но тут насильник извергся, как ни странно, слабым потоком и, брезгливо стукнув своим обмякшим членом по ее щеке, ткнул ее кулаком в лоб и принялся наливать себе коньяку. Но молодой парень долго не мог кончить и яростно тыкался в ее попку, больно похлопывая по ее ягодицам в такт движений.

Алику видно надоело терзать ее пальцами и он со всей силы ворвался внутрь всей пятерней. Кристина громко вскрикнула от боли, и мышцы ее ягодиц резко сократились, и это, по всей вероятности, заставило опустошиться и молодого парнишку. Но в нем оказалось столько жидкости, что она не вместилась внутри и полилась наружу, обильно намочив его бедра. Это взбесило парня, и он несколько раз ударил ее кулаком по бокам.

Потом мужчины вышли, оставив ее распластанной словно лягушка на столе в ярком, как в операционной, свете,

Кристина медленно поднялась, и, чтобы немного приглушить боль, хватанула две полные рюмки коньяка и стала собирать разбросанную по полу одежду. Она едва успела напялить на себя платье, как на пороге кухни появился низкорослый, небритый, очень сильно похожий на бомжа тип, который на чисто русском языке грубо бросил ей:

Выметайся, лахудра, отсюда живо, если жизнь дорога! — И дал ей пинка под зад.

Кристина сломя голову выскочила на улицу, где занимался рассвет. Москву она знала плохо и поняла только, что ее завезли в какую‑то чудом сохранившуюся пригородную деревню с частными домиками за покосившимися заборами.

Ноги еле слушались ее. Примерно через полчаса Кристина набрела на какую‑то асфальтированную безлюдную улицу и только там заглянула в сумочку. На всякий случай она держала под подкладкой тысячу рублей, но их не оказалось, как и всей ее нехитрой парфюмерии. Она еще раз порадовалась, что догадалась спрятать доллары и принялась ловить попутную машину. Первой оказалась поливальная машина, но несчастная все‑таки подняла руку. Водителю было лет пятьдесят.

Тебе куда, красотка? — с явной издевкой спросил он.

Довези хоть до какого‑нибудь метро… — попросила Кристина и обречено добавила: — Только денег у меня нет, но я, если хочешь, отработаю губами…

Без проблем! — тут же воскликнул тот и широко распахнул дверцу. — Давай прямо сейчас, пока нет никого… — И, перехватив ее недоверчивый взгляд, добавил: — Не боись, не обману, довезу до метро в целости!

Понимая, что у нее нет другого выхода и ждать другую машину придется возможно очень долго, Кристина уверенно расстегнула его ширинку…

На ее счастье кончил шоферюга быстро и тут же тронулся с места. Всю дорогу девушка молчала, а удовлетворенный водитель тараторил без умолку, рассказывая различные случаи из своей жизни.

Высаживая ее у метро, он весело заявил:

За такой кайф готов тебя хоть каждый день возить, — и почему‑то глубокомысленно, добавил: — Мастерство не пропьешь…

Слава Богу, на карточку метро ее ночные партнеры не польстились или не обратили на нее внимания, и она без приключений добралась домой. Потом она несколько часов отмокала в ванне, а когда вылезла с удивлением обнаружила в воде смятую и грязную десятирублевку. Видимо, похабный «царапун» Алик засунул купюру ей в «девочку», чтобы еще раз унизить и опустить. И только позднее до конца осознала этот плевок, когда, кое‑как придя в себя, она отправилась в тот самый клуб, чтобы забрать доллары, но там их не оказалось. По всей видимости, Алик догадался, для чего она отпросилась в туалет, и его бандиты отыскали укромное место.

Несколько дней Кристина не выходила из дому, залечивая истерзанные места.

Печальную историю эту Кристина никому не рассказывала, да и сама постаралась как можно быстрее забыть ее. Но теперь, после Надькиной смерти, все мгновенно вспомнилось и вернулось, будто это было вчера.

Тогда у нее не было страха. Только тоска, боль, усталость и обида. Страх пришел теперь, когда она поняла, что могло случиться. Ведь она попала в лапы настоящих садистов и маньяков с отклонениями, о которых она и не подозревала. Взбреди им в голову — и ее бы убивали медленно, пытая и мучая с разнообразными фантазиями и извращениями.

Почему‑то в этот момент она вспомнила слова Координатора о том, что Надька ничего и почувствовать не успела.

— Значит, Надьке повезло, — проговорила Кристина вслух, как‑то сразу успокоилась и подумала: «Какое же все‑таки счастье, что на меня обратил внимание Иван и помог познакомиться с Сашей. Если бы не он, что бы со мной могло приключиться, одному Богу известно…»

Будучи глубоко религиозной, она все‑таки сходила в церковь и поставила свечки за здравие Ивана и Александра и за упокой бедной Надюшки.

Можно себе представить ухмылку Ивана, если бы он об этом когда‑нибудь узнал.

Но Иван был далеко за океаном, куда он отправился вскоре после выборов Президента России, окончившихся таким конфузом для кандидата, за которым стоял Икс и, следовательно, сам Иван и Совет Пяти.

Буквально на следующий день после выборов Иван вызвал к себе Икса, которому в ночь, предшествующую выборам, приснился странный сон.