Виктор Доценко - Икона для Бешеного 2

Все дальнейшее проплыло перед глазами Константина как в тумане.

Внезапно пространство на лестничной клетке сгустилось и приняло четкие очертания человеческой фигуры. По контуру фигуры пробегали крошечные огоньки, и поэтому все движения этого объекта отчетливо просматривались.

Трое телохранителей замерли с открытыми ртами. Их разум был не в состоянии постичь то, что сейчас происходило на их глазах.

Но Рокотов, едва не теряя сознание, мысленно поблагодарил Савелия, который, как ангел–хранитель, помогал другу в его нелегкой работе.

«Туманный человек» перехватил руку того, кто отправил Константина на пол и дернул на себя. Рука отделилась от тела, а из пучка артерий и вен шваркнуло черной кровью на белоснежные стены. Нет, «туманный» не отвертел руку и не оторвал ее. Рука именно отделилась как ненужная часть тела.

Шок был столь велик, что тип со шрамом не сразу осознал произошедшее. И лишь когда боль дошла до его маленького мозга, он превратился в один большой вопящий мешок. Дикая, ни с чем не сравнимая боль заставила его развернуться, и он залил кровью все вокруг, включая двух своих товарищей. Затем он повалился на пол и стал биться в агонии, с каждой секундой теряя драгоценные граммы крови.

Тот, что часто моргал, с недоумением стер кровь с лица. События разворачивались так быстро, что он не успел сообразить, что пора уносить ноги. А когда сообразил и бросился к лестнице, было поздно.

«Туманный» человек, этот странный призрак, даже не потрудился встать у него на пути. Он лишь опустил свою руку, точнее — контур руки, и «моргун» споткнулся о невидимую преграду, выросшую у него прямо под ногами. Споткнувшись об нее, он полетел вниз, по лестнице. Он сделал одну жалкую попытку уцепиться за идеально гладкую поверхность стены, но, благодаря этому, лишь развернулся таким образом, что, падая, моментально свернул себе шею. И так и остался лежать на ступенях, как большая нелепая кукла, раскинув руки и подобрав под себя ноги.

Оставался «щербатый». Вероятно, он был человек бывалый и в нечистую силу не верил. Поэтому и решил попробовать, каково будет этому призраку из тумака, если его прострелят насквозь из пистолета «глок». С этой целью «щербатый» полез в подплечную кобуру. Но случилось невероятное. Он сам не понял, как его пистолет мог начать стрелять сам собой, если он даже не успел просунуть палец в спусковую скобу.

Пистолет выстрелил дважды, обе пули угодили «щербатому» в бок. «Щербатый» упал на колени, все еще автоматически сжимая рукоятку пистолета. Он поднял глаза и увидел, что «туманный призрак» держит свою еле заметную руку прямо перед собой, указательный палец вытянут

Словно завороженный, «щербатый» следил за тем, как указательный палец начал медленно сгибаться. «Щербатый» испуганно замотал головой. Нет, не надо, только не это! Но палец неумолимо сгибался до тех пор, пока не раздался третий выстрел. Получив третью пулю, «щербатый» молча рухнул, лицом вниз, прямо в лужу крови, вытекшую из его товарища, который уже несколько секунд как не подавал признаков жизни.

Дальнейшее Константин помнил смутно. Помнил, как сильные руки Ивана подхватили его, потащили на последний этаж и далее — на крышу. На крыше, обдуваемый свежим ветром, он на время пришел в себя. Вдвоем с Иваном, они промчались мимо изумленных кровельщиков и спустились по пожарной лестнице.

Константину показалось, что этот путь занял целую вечность. На земле ему снова стало нехорошо, Ивану пришлось вновь подхватить его и дотащить до машины. Последнее, что осталось в памяти, прежде чем Константин потерял сознание на добрых полчаса, были двое охранников, которые мчались от подъезда, на ходу расстегивая кобуры. Еще миг — и они остались далеко позади. На большой скорости проскочив к Гоголевскому бульвару, машина Ивана затерялась среди множества автомобилей.

Среди тех, кто имел непосредственное отношение к афере господина Арнольда Критского, был и бандитский авторитет Малюта Сибирский. После провала блестяще задуманной комбинации с чудотворной иконой Софийской Божией Матери дела Малюты оказались в плачевном состоянии.

Нет, со здоровьем у него было все в порядке. Малюта любил говорить, что у него здоровье, как у кремлевского повара Свиридова, который, как известно, готовил «для всех режимов» и дожил до глубокой старости.

Но если не брать в расчет здоровье, то во всем остальном дела у Малюты шли из рук вон плохо.

А все этот Критский, мать его… — в бешенстве скрипел зубами Малюта. — Прав был мой друган Сильвер, когда говорил мне, что я поставил не на ту лошадь! Так ведь откуда тогда было знать!

Действительно, откуда? Денег у Критского было — хоть пруд пруди, а власти — еще больше. Но и то и другое куда‑то исчезло разом, после скандального шоу на телевидении и разоблачения фальшивой иконы. К Критскому зачастили представители налоговых органов, и олигарх сник прямо на глазах.

Сдулся, как гондон дырявый, — так прокомментировал Малюта состояние дел Критского.

Ясен день, после ликвидации империи Критского, Малюта остался не у дел.

Значит, надо остаться при делах, — решил он и… вернулся к банальному рэкету.

Его братва поначалу с рвением взялась за привычное дело, но уже через неделю к Малюте зачастили разочарованные и обозленные бойцы. Оказалось, за то время, что они грелись под боком у Критского, ситуация на рынках и улицах резко поменялась. Торговцы категорически отказывались платить дань, что, по понятиям Малюты и его банды, было делом неслыханным.

Попытались было Малютины «быки» прижать торгашей да владельцев залов игорных автоматов, но не тут то было. Моментально приехал десяток автомобилей, набитых крепкими парнями. Новая «крыша» тут же предложила Малюте либо заплатить за беспокойство и отойти в сторону, либо погибнуть в неравном бою.

Малюта смотрел на представителей нового поколения «крыши» и не узнавал в них прежних пацанов: развязных, с толстыми золотыми цепями на жирных шеях. «Новое поколение» отличалось умеренностью в еде и золоте, зато по жестокости превосходило всех предыдущих.

Что за дела, Малюта?! — орали «быки» на коллективных совещаниях, которые через пять минут превращались в дикую пьянку. — Мы им кто — пугала соломенные?! Рыцари в картонных доспехах?! Ястребы плюшевые?!

Все вернем, — успокаивал Малюта разлагающееся на глазах войско. — Вот увидите, возвратятся к нам сладкие времена.

Сам он не верил собственным словам. Авторитет его стремительно падал. Братва разбегалась, примыкая к более удачливым командам. Малюта посмотрел на это дело и… запил.

На седьмой день беспробудного пьянства, когда Малюта заснул на дорогих льняных простынях, не снимая ботинок, к нему во сне явились его предки.