Виктор Доценко - Икона для Бешеного 2

Раздался топот ног по деревянному полу террасы. Через минуту на голову Рокотова обрушился целый поток ледяной воды из эмалированного ведра.

Константин закашлялся и открыл глаза.

Ага! — обрадовался тощий Химик. — Живой! Я же говорил, что никогда с дозой не ошибаюсь.

Константин огляделся. Он сидел здесь же, на террасе. Его окружали трое или четверо человек, по внешности и одежде которых невозможно было определить, кто они такие. Еще двое или трое бродили по участку перед домиком Людмилы. Самой хозяйки нигде не было видно. Вдруг тишину соснового бора прорезал отчаянный женский крик.

Бритый наголо здоровяк — вероятно, главный — встрепенулся и знакомым Рокотову грубым голосом прорычал:

Я же приказал, чтобы была тишина! Какого хрена там орет эта сучка?!.

Из дверей на террасу выглянул человек и извиняющимся голосом произнес:

Да тут эта стерва кусаться вздумала, пока я ее связывал… Вот и пришлось усмирять ее кулаком по роже…

Но бритый уже потерял интерес к Людмиле и повернулся к Рокотову.

Константин понял, что сейчас ему предстоит очень неприятный разговор. И тут же его подозрения подтвердились.

Как говорит наш любимый Президент: «Добрый вечер! Буду краток!» — мрачно пробурчал Бритый. — Ближе к делу. У тебя, Шерлок Холмс несчастный, очень мало времени. Поверь мне! И чем быстрее ты скажешь, где лежат бумага, тем быстрее и легче отдашь концы. Ну, говори!

Константин усмехнулся и пожал плечами.

Бритый пожевал губами и с сожалением произнес:

Неправильный ответ. Химик, ко мне!

Тощий Химик уже был тут как тут. Он держал в руках металлическую коробочку, вроде тех, в которых раньше медсестры в больницах держали шприцы. Химик странно улыбался.

Бритый приказал:

Доставай комплект. — И, обернувшись к Рокотову, участливо попросил: — Потерпи, мужик, коль решил героя корчить. Сейчас поиграем с тобой… Не забыл еще, что есть такая детская игра–считалочка. А в ней слова такие: «Да и нет — не говорить». Правила помнишь?

Он посмотрел на Рокотова, но тот никак не отреагировал на вопрос, и бритый молча кивнул тощему.

Химик достал пипетку, опустил ее стеклянный кончик в пузырек с прозрачной жидкостью.

Бритый крикнул подручным:

Держите голову этого Ната Пинкертона, да покрепче, чтобы не трепыхался. Препарат денег стоит, нельзя, чтобы пролили просто так, без нужды…

В Рокотова вцепились крепкие руки помощников Бритого. Один из них схватил Константина за волосы и потянул голову назад.

В этой пипетке — ответ «нет», — медленно, с наслаждением, произнес Бритый. — Если согласишься отдать нам бумаги покойного Ангулеса, тогда Химик впрыснет тебе ответ «да», и тебе сразу станет легче.

Рокотов захрипел, инстинктивно сопротивляясь. Но тут его больно ударили в низ живота, и он широко раскрыл рот, хватая воздух. Именно в этот момент Химик ввел пипетку в нос Рокотову и влил жидкость глубоко в ноздрю.

Как по команде, Рокотова отпустили.

Он попытался было встать, но тут же схватился за горло. Его глаза выкатились из орбит, посиневший язык высунулся изо рта. Константину показалось, что ему в глотку влетел осиный рой. Рой мотался в груди, рвался наружу через каждую пору в теле, нещадно жалил миллионом острых жал, царапал миллионами крючковатых лапок, раздирая его живую плоть изнутри.

Итак, скажешь, где бумаги? — донесся до его слуха спокойный голос Бритого.

Рокотов отчаянно закивал головой. Ему уже было все равно, лишь бы вымести из себя этот дикий осиный рой, свободно вздохнуть…

Над ним снова склонился Химик и что‑то накапал из другой пипетки. Как по волшебству, боль мгновенно прекратилась.

По лицу Рокотова сбегали не ручьи, а целые потоки пота, он отчаянно кашлял, старясь выплюнуть остатки осиного роя. Глаза его слезились, но жизнь медленно возвращалась к нему.

Воды… — прохрипел он. — Дайте воды, мать вашу…

— Дайте ему воды, — разрешил Бритый и деланным тоном добавил: — Что мы, звери, что ли?

Вероятно, Рокотова неправильно поняли. Вместо того чтобы дать воду в стакане, на него снова обрушился поток ледяной колодезной воды из второго эмалированного ведра

Константин вновь зашелся болезненным кашлем.

Ну и кретины! — выругался Бритый. — Заставь дурака молиться, так он лоб расшибет! На кой ведро притащили, остолопы? Дайте ему воды в кружке. Иначе он и слова сказать не сможет. Если спазмы начнутся, значит, все зря…

Рокотову быстро принесли воду, и он жадно выпил всю кружку до дна.

Вернемся к нашим бумагам, — предложил Бритый. Он сидел в том же кресле, где до него находилась Людмила. — Чтобы не возникло путаницы, поясню для малопонятливых: мне нужны от тебя те бумаги, что достались тебе от Ангулеса, когда ты занимался делом той самой веселой вдовы, что сейчас валяется связанная на кровати. Если честно, то мне лично эти бумажки на х… не сдались. Но заказчик за них платит. И значит, я их от тебя получу во что бы то ни стало. Кстати, рядом с твоей бабой сейчас стоят двое моих бойцов, смотрят на нее и ждут, когда получат разрешение ее развязать. Но не для того, чтобы освободить, а потому, что связанную бабу трахать сложно. Мы же не извращенцы какие‑то… Мы нормальным способом трахаться привыкли… Итак, где бумаги?

Константин слушал долгую речь Бритого, молчал и только потирал шею. Он лихорадочно размышлял. Помощи было ждать неоткуда: в офисе не знали, где он находится. Савелий, прежде чем они расстались, предупредил, что дела требуют его присутствия в другом месте. Ситуация казалась безвыходной. Вероятно, придется пожертвовать бумагами…

Бритый по–своему растолковал затянувшееся молчание Рокотова.

И на этот случай, случай твоего молчания, чтобы освежить твою память, у нас есть свой приемчик! — весело произнес он и кивнул кому‑то из подручных.

Тот моментально исчез.

Бритый обернулся к Рокотову:

Действует безотказно. Да ты сейчас сам увидишь. — Он хитро подмигнул.

На террасу взбежал парень с огромной немецкой овчаркой. У той язык свесился до самого дощатого пола террасы, и с языка капала слюна. Сегодня был очень жаркий день, и кобелю в его теплой шкуре было невыносимо жарко.

Я тебя снова Химику не отдам, — сообщил Бритый. — Он парень толковый, но иногда с дозой ошибается, не дай Бог, ошибется… А нам приказано бумаги из тебя выбить любой ценой.

Это кем же приказано? — выдавил Рокотов.

Бритый внимательно посмотрел на него:

А я тебе честно скажу кем, — неожиданно произнес он. — Я сегодня добрый. Да и не в русском характере отказывать в последнем желании обреченным на смерть. Приказал нам добыть бумаги господин Горст. Слышал про такого? Большой человек из Государственной Думы. Я и мои ребята с ним давно работаем, еще со времен КГБ. Как наш отдел расформировали, так он сразу нам создал специальную структуру, где мы сейчас и трудимся.