Виктор Доценко - Король Крыс

Интуиция, которая никогда не подводила Бешеного, подсказывала: эти бандиты наверняка прибыли в «Ореанду» к Аркадию Сергеевичу, и Савелий, настроившись на установленные в апартаментах «жучки», приготовился.

Ждать пришлось недолго.

Сперва из мембраны послышался характерный звук открываемой двери, затем шорох передвигаемых стульев и голоса.

Говорков, подключив к приемнику портативный диктофончик, весь обратился в слух. И вскоре отчетливо услышал знакомый голос Рассказова. Аркадий Сергеевич, он же — американский мультимиллионер русского происхождения мистер Морозофф, с легким смешком повествовал бандитам о своих взглядах на российскую приватизацию.

«Я действительно платеже способен., Я действительно хочу инвестировать деньги в экономику. И не только России, но и других стран Содружества. Той же Украины, к примеру. Но сделать это я могу лишь с вашей помощью. Не удивляйтесь — о сабуровской группировке известно даже у нас, в Соединенных Штатах».

Слышимость была идеальной — Савелию казалось, беседа происходит в шаге от него. Говорков, внимательно прочитавший переданную Богомоловым инструкцию, знал: обнаружить «жучки» сканерами, а тем более прослушать их с параллельного приемника практически невозможно. Стало быть, волноваться не стоит — ничто не могло помешать выяснить истинные цели «мистера Морозоффа».

Аркадий Сергеевич продолжал:

«Меня интересуют стратегические направления экономики. То, без чего каждодневная жизнь будет парализована. Энергоносители, транспорт, связь… Тот, кто контролирует эти отрасли, в конечном счете поставит под контроль жизнь государства».

«А как вы себе все это представляете?» — наложилось на баритон Рассказова.

«Вас интересует механизм? Это совсем несложно. Все очень просто: мы организуем совместную корпорацию, множество дочерних фирм и потихоньку начнем скупать акции предприятий, которые нас заинтересуют. Моя задача — вложить деньги. Задача сабуровских — проконтролировать эффективность и безопасность этих вложений. Вполне возможно, что вам придется действовать иногда неформальными способами. Мне все равно. Я не слишком щепетилен. Понимаете мою мысль?»

Да, теперь все становилось на свои места: и причина появления Рассказова в Крыму, и его сперва непонятный интерес к бандитам, и многое–многое другое.

Несомненно, руками сабуровских Аркадий Сергеевич решил скупить едва ли не половину страны. И этот отпетый негодяй нацелился на то, «без чего каждодневная жизнь будет парализована». Для достижения цели у Рассказова есть все: ум, воля, энергия, огромные средства, а теперь, судя по всему, и поддержка самой серьезной в постсоветском пространстве мафиозной структуры.

Это предположение Говоркова подтвердили слова «инвестора», которые донеслись из мембраны:

«Мы будем истинными хозяевами России».

Бешеный связался с Константином Ивановичем Богомоловым в тот же вечер. Коротко передав суть переговоров между «мистером Морозоффым» и сабуровскими, Савелий добавил, что все удалось записать на диктофон.

Какие будут указания? — спросил он, завершив отчет.

Завтра же вылетай в Москву. — Константин Иванович был серьезен, как никогда.

Но ведь я… не один, — осторожно напомнил Говорков. — С Вероникой.

Знаю, знаю, — в некотором замешательстве произнес Богомолов. — Но, как я понял, положение критическое. Извини, я не владею ялтинской ситуацией. Может быть, сам что‑нибудь предложишь?

Тут Говоркова осенило: почему бы не оставить Веронику на попечение Мачюлиса? Врожденная порядочность Витаса не вызывала ни малейших сомнений — Савелий умел разбираться в людях.

Разговор с Вероникой оказался на редкость тяжелым. Савелий, кусая от волнения губы, напирал на то, что в Москве у него неотложные дела, что он скоро вернется и что не произойдет ничего страшного, если возлюбленная проведет несколько дней без него.

Я не хочу тебя никуда отпуска–ать, — горько плача, твердила девушка, и слезы быстро–быстро бежали по ее щекам.

Надо, Никуленька, — убеждал Говорков, — понимаешь — надо. Этого требуют принципы, долг, совесть. Считай, что я получил приказ.

Я все понимаю–ю, — рыдала Вероника, — но все равно не хочу, чтобы ты меня покидал… Мы так долго этого ждали.

Неожиданно и очень кстати явился Витас. То ли Мачюлис действительно обладал даром убеждения, то ли его неторопливая, обстоятельная манера разговора успокаивала, но Вероника, всхлипнув несколько раз, перестала плакать.

Я буду ждать тебя, Савушка, — проговорила она вполголоса, нежно проведя ладонью по его лицу, — береги себя.

Я вернусь так быстро, как смогу, поверь, милая. — Савелий был искренен, но не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями…

Странная жизнь началась у Лютого — странная и по–своему страшная.

Ситуация в сабуровской криминальной империи медленно, но необратимо выходила из‑под контроля.

Еще в начале октября несколько не в меру борзых бригадиров со своими пацанами решили отколоться и действовать самостоятельно. Благо сабуровские почти безраздельно властвовали в столице, и единственную опасность для них представляли руоповцы. Попытка дробления была пресечена на корню — Нечаев послал к ренегатам «чистильщиков» (нечто вроде внутри- мафиозной службы безопасности; с недавних пор «чистильщики» появились едва ли не во всех московских организованных преступных группировках).

Не в меру борзым популярно объяснили, чем чревато отступничество. В результате в городских моргах появилось с десяток неопознанных, изувеченных до неузнаваемости трупов, но после этого Максим почувствовал на себе косые взгляды авторитетов среднего звена. В этих взглядах прочитывалось: мол, а если мы завтра захотим уйти — тоже завалить прикажешь?

Это были первые симптомы разброда и шатания, и Нечаев понял: искусственно созданный «король крыс» разросся и обнаглел настолько, что контролировать его с каждым днем становится все трудней.

Тяжело складывались отношения и с авторитетами среднего звена, недавними пэтэушниками, завсегдатаями «качалок» и стрелковых тиров. Быстрые и легкие деньги кружили голову этим недалеким парням, привыкшим жить одним днем. То, что первое время сабуровские сознательно выводились из‑под ударов, сыграло с ними злую шутку: многие посчитали, что для безбедной и сытой жизни достаточно старых дивидендов и нечего суетиться. Дисциплина стремительно падала, и Нечаеву пришлось принять крутые и потому мало популярные меры.

Однажды в каком‑то совместном застолье Сытый, один из самых авторитетных бригадиров, заявил: мы‑де все люди взрослые, а многие еще — и сидевшие, так что прыть свою маленько попридержи.