Сергей Соболев - Братство волков

– Я же говорил, что не надо «Крафт» ставить. И что лучше сразу установить «САКС» и ставить синхронизаторы на 1-ю и 2-ю!..

– Это ваши с Степанычем дела, – перебил его Быстров. – Я ему, кстати, звонил, он сказал, что привезет новую коробку…

– Да, он недавно уехал.

– Работа не то чтобы срочная, но денька через два-три хотелось бы забрать машину…

Быстров передал автомеханику автобрелок с ключами. И тут Деревянченко вдруг сказал то, чего говорить, в общем-то, не собирался:

– А я так и подумал… еще в субботу вечером… что ты привезешь эту тачку к нам на ремонт.

– Не понял? – Быстров бросил на него удивленный взгляд. – А почему ты так подумал?

– Так я ж видел вас.

– Че-т ты гонишь, Толян! В субботу вечером? Где?

Уловив некое сомнение или даже недоверие в словах своего старого знакомого, Деревянченко торопливо произнес:

– Да когда вы в парк заезжали со стороны братской могилы!.. Я там с девчонкой своей сидел неподалеку… на лавочке. – Он усмехнулся каким-то своим мыслям. – И, знаешь, еще прежде, чем увидеть фургон, я уже опознал…

– Что опознал? Не понял…

– Да «Газель» эту, – Деревянченко хлопнул ладонью по нагретой кабине. – По звуку движка… И еще по тому, как хреново работает сцепление.

– И что именно ты видел? – странным голосом поинтересовался Быстров. – Пока не врубаюсь, о чем ты… Спрашиваю чисто из интереса.

– Так я тоже хотел спросить, – Деревянченко ухмыльнулся. – Что это был за прикол с… гробом?

– С гробом? – Быстров сузил глаза. – Что-то я не понимаю, Толян, тебя… Какой такой гроб?

Анатолий, поняв, что сказал лишку – наверное, пиво в голову ударило, – махнул рукой.

– Да ладно, проехали.

– Нет-нет… ты давай договаривай!

– Говорю же… показалось, – Деревянченко уже и сам не рад был, что затронул эту тему. – Может, кто-то другой это был… Короче, замнем.

– Ну, ты меня с кем-то спутал, Толян. Ладно. А ты был, значит, со своей девчонкой? – Быстров вновь дружелюбно усмехнулся. – Как зовут-то?

– Галина.

– Галя? Это молодая продавщица из углового маркета недалеко от твоего дома?

– Нет… она учится в колледже на воспитателя.

– Она тоже видела… этих… с гробом? И машину, на которой привезли его?

– Не-а… ничего она не видела… мы сразу же ушли.

В этот момент запиликал сотовый – звонили Быстрову. Крепыш достал из кармашка шорт мобильник, посмотрел на дисплей, ответил на вызов.

– Подъезжаешь уже? – сказал он, выслушав звонившего. – Да, надо объехать… Да, там бабаи проезд забором перекрыли! Жду.

Сунув сотовый обратно в карман, он сказал:

– Товарищ за мной сейчас подъедет.

Спустя две или три минуты к гаражу подкатил джип – бэушный кореец «KIA» серого цвета. Деревянченко шапочно был знаком с владельцем этой машины: он тоже из «химиков», но старше их с Костяном лет на пять. Работает в охранном предприятии «Гефест». Анатолий махнул этому мужику, тот ответно, не выходя из салона, поприветствовал его, нажав на сигнал. Быстров уселся в кресло пассажира. Водитель сдал кормой… Уехали.

Анатолий открыл вторую створку гаражных ворот. Он собирался сесть в «Газель», завести движок и аккуратно вкатить в бокс и поставить машину на яму. Но в этот момент вновь послышался звук автомобильного двигателя.

Деревянченко удивленно посмотрел на вышедшего из подкатившего к гаражу серого джипа Быстрова.

– Кость, чего вернулись? Может, забыл чего?

Быстров, смерив его каким-то странным взглядом, протянул ладонь.

– Дай-ка ключи. Надо еще кое-куда съездить… перевезти груз. Так что коробку поменяете в другой день.

Анатолий передал ему ключи от «Газели». Вскоре обе машины скрылись за углом правого ряда боксов. Деревянченко пожал плечами, потом стал разматывать поливальный шланг – до конца рабочего дня надо сделать в боксах влажную приборку.

К шести вечера Степаныч так и не вернулся в мастерскую. Анатолий несколько раз звонил старшему на сотовый, но механический голос в трубке твердил одно и то же: «Абонент временно недоступен».

Он умылся в пристройке, переоделся в чистую одежду, запер все, что следовало запереть, и включил сигнализацию. У Степаныча есть еще два комплекта ключей, один при себе, другой – дома. Торчать далее здесь, ждать, когда он объявится, нет смысла. Тем более в этом нет смысла, что и работы никакой нет – оставлять «Газель» в боксе Быстров почему-то передумал…

Деревянченко пока еще сам не решил, идти ли ему домой пешком или же лучше подъехать на автобусе от пищекомбината – пять остановок. Вдруг запиликал его старенький сотовый телефон. Он подумал, что это Степаныч ему перезванивает, но в трубке прозвучал девичий голосок:

– Толя, привет! Это я…

– Привет, Галчонок, – обрадованно произнес Анатолий. – Ну что, занятия уже закончились?

– Толя… – странным голосом сказала девушка. – Я тут хотела поговорить… кое о чем. Хочу тебя увидеть… сегодня.

– Конечно, Галчонок, – жизнерадостно сказал Деревянченко (он вспомнил о четырех сотенных купюрах, лежащих в заднем кармане брюк). – Подходи к кафе на Ленина… туда, где сидели в субботу.

– Лучше ты приди к общежитию, – сказала Галка. – Я выйду к тебе.

Анатолий уже сразу по ее лицу понял: что-то произошло.

– Ты чего, Галчонок? – удивленно спросил он. – Чего такое похоронное выражение?

Девушка взяла его под руку; некоторое время они шли молча по тротуару – в сторону живой изгороди, за которой находился проход к братской могиле и далее к аллеям, ведущим в глубь парка.

– Так что случилось? – спросил Анатолий. – Что молчишь-то?

Девушка неожиданно остановилась.

– Толя, может… может, в полицию позвоним?

Анатолий изумленно уставился на нее.

– В полицию? А… а на какую тему?

– Как на какую? На тему того, что мы здесь видели!

– А что мы видели? – недовольно сказал Деревянченко. – Выброси все это из головы, Галчонок.

– Легко сказать.

– Пошли лучше посидим в кафешке… выпьем вина, съедим по мороженому…

Он увлек подругу за собой. Вскоре, оставив парк справа, молодые люди свернули на параллельную Ленина улицу и пошли в сторону кинотеатра «Космос», где находится еще одно летнее кафе.

– Сегодня весь день только и разговоров, что про этот гроб… – нарушила молчание Галина. – И по местному радио говорили…

– А что именно?

– Говорили, чтоб позвонили в полицию, если кто-то что знает об этом. Еще говорят, что в городе… в нескольких местах… на стенах домов… нарисовано… эм-м…

– Что нарисовано? – Деревянченко остановился, и она тоже. – Че-т я не пойму, о чем вообще речь?!

– Вот то самое, что было на гробе нарисовано, – полушепотом сказала Галина. – Волчья голова. Та самая, Толя.

– Волчья голова? – переспросил Анатолий. – Откуда знаешь, что… что «та самая»?