Кирилл Казанцев - Команда мести

Но деньги – это не главное. В уголке бумажника укрылся маленький бумажный прямоугольник с десятком цифр телефонного номера. Ни имени, ни фамилии владельца этого номера, правда, нет. Но в данном случае они и не нужны. В отличие от имени мелкого чиновника Мухаммаджонова, имя Бобошерова в дополнительной рекламе не нуждалось. В этой стране его знали если и не все, то очень многие.

Это подобие визитной карточки оказалось в руках «безопасника» уже после денег, после короткой доверительной беседы, завершившейся к полному удовлетворению обеих сторон. Бобошеров разрешил Идибеку звонить в любое время суток и по любому поводу. И благосклонно принял «визитку» самого Мухаммаджонова, пообещав не забывать нового друга …

Отставной разведчик самодовольно ухмыльнулся. Можно считать, что будущее его внуков обеспечено. К нему не будут обращаться с просьбами прикрыть какого-нибудь доходягу-курьера с героиновой «начинкой» в брюхе. Для людей уровня Бобошерова все курьеры, сколько их есть в Таджикистане, не более чем пыль под ногами. Мухаммаджонов вообще не был уверен в том, что людям такого уровня известно о существовании этих самых курьеров. У них в ходу другие категории. И другие суммы.

А дружба… В наши дни она не ходовой товар. Идибек Шукурджонович нисколько не жалел о сделанном.

Плохо начавшись, день заканчивался так же плохо.

Когда Максим и Василий покинули наконец-то здание аэропорта, на улице уже стемнело. Вообще-то, здесь, в Сибири, темнеет намного позже, и в это время должно быть светло. Но красное закатное солнце вдруг спряталось за набежавшие откуда-то тучи, которые начали старательно засевать землю мелким, редким и потому особенно противным дождиком.

А тут еще на выезде… Сидящий в будке у шлагбаума молодой мордастый охранник повертел в толстых пальцах полученную при въезде карточку, вставил ее в какой-то прибор, после чего выложил на полочку у окошка чек:

– С вас…

– А по лицу? – самым задушевным тоном осведомился Василий и начал выбираться из машины.

И дело не в том, что названная сумма оказалась совершенно «неподъемной», деньги были… Просто требовалась разрядка, необходимо было дать выход накопившемуся за этот бесконечный день раздражению. Вот и завелся Скопцов.

И охранник… Нет чтобы промолчать. Повел устрашающе массивной челюстью, сурово сузил глаза и сказал несколько очень нехороших слов. То ли высказал свое мнение о личности Василия, то ли о ком-то из его дальней и ближней родни. Трудно было разобрать – говорил негромко и неразборчиво, едва шевеля губами, но только Скопцову и этого хватило с лихвой. Легонько пнув будку, он склонился к узенькому оконцу и приказным тоном сказал:

– Выходи!

Охранник, рассмотрев своего оппонента поближе, особой охоты выполнять эту команду не продемонстрировал.

– Не заводись, – равнодушно посоветовал Скопцову Максим, ковыряясь в бумажнике. Требования охранника он счел вполне разумными и вступать с ним в конфликт не собирался. Тем более из-за такой мизерной суммы – это Оболенский вообще считал ниже своего достоинства.

Однако совет оперативника чуть запоздал – Скопцова уже несло, и успокаиваться он не собирался.

– Выходи по-хорошему! – Он еще раз пнул будку, на этот раз значительно сильнее, так, что она покачнулась. – А то я тебя, морда, через это окошко вытащу! – И попытался действительно просунуть внутрь руку. Однако не потерявший бдительности охранник быстро захлопнул форточку. – И что мне теперь с ним делать? – Скопцов развернулся к Максиму, который оставался за рулем. – Стекла бить, что ли?

Кто знает, как бы закончилась эта сцена, если бы вдруг откуда-то сбоку не прозвучал молодой, но требовательный голос:

– Что здесь происходит?

К месту происшествия приблизился наряд патрульно-постовой службы местного отделения полиции. Видимо, несмотря на внешнюю хлипкость, будка была оборудована какими-то средствами связи с линейным отделением аэропорта.

– Выходить не хочет! – пожаловался Василий, указывая на несколько оживившегося охранника, и добавил: – Такая вот скотина…

– Ага! – Старший наряда с ходу оценил обстановку и определил нарушителя спокойствия. – Пройдемте с нами, молодой человек.

И сказано это было тоном снисходительным, даже в большей степени пренебрежительным. И обращался сержант к Скопцову, который был как минимум лет на десять его старше… Максим понял – если он сейчас не вмешается, быть беде.

– Майор Оболенский. – Выскочив из салона автомобиля, он вклинился между уже не на шутку расходившимся Скопцовым и полицейскими, одновременно показывая открытое удостоверение. – Областной уголовный розыск.

– Ага! – Заглянув под красную «корочку», сержант удовлетворенно кивнул. – А этот, стало быть, с вами? – Последнее высказывание относилось к Василию.

– Слышь, сержант, я тебе не «этот»! – Скорее всего, Скопцов прекрасно понимал, что он в данной ситуации глубоко не прав, однако остановиться уже не мог. – Ты за речью-то следи!

Тут еще и охранник подлил, что называется, масла в огонь. Уверенный в том, что после появления рядом с его обителью наряда полиции ему ничего больше не грозит, он открыл форточку и поспешил наябедничать старшему:

– Платить отказываются! Хулиганят! Угрожали! Оф!..

Бедолага ничего не успел сообразить, как Скопцов, стремительно развернувшись, ловко поддел его пальцами под ноздри и потянул на себя.

– Оп-па! Есть сазанчик!

«Сазанчик», не в силах произнести ни слова, только тянулся всем своим немалым телом за пальцами-«удочкой». Правда, ширина окошка не позволяла «рыбаку» вытащить «улов», который елозил круглой физиономией по стеклу.

Старший полицейского наряда сурово сдвинул брови, рука легла на рукоять резиновой дубинки…

«Сейчас прольется чья-то кровь…» – подумал Максим.

– Брек! – Короткое и резкое, как выстрел, слово заставило всех участников действа замереть на месте. – Отпусти его, Васька! – повернулся Оболенский к Скопцову. И было что-то такое в голосе опера, что заставило Василия безоговорочно выполнить этот, по сути, приказ.

– Живи, баклан! – Отпустив жертву, он еще успел и обтереть свои «рабочие» пальцы о ворот форменной рубашки охранника.

Максим в это время извлек из кармана заранее заготовленную купюру и выложил ее к окошку со словами:

– Держи, болезный. Сдачи не надо. – И обратился к старшему наряда: – Я думаю, инцидент исчерпан?

Сержант помялся немного, покосился в сторону напарника и наконец согласился:

– Да, господин майор.

– В машину! – Оболенский кивнул Скопцову на стоящий «Рейндж Ровер», и Василий послушно начал обходить автомобиль.

В это время самого Оболенского кто-то сзади тронул за рукав. Развернувшись, оперативник увидел перед собой человека. Пол, возраст и телосложение определить было невозможно – человек этот был облачен в старомодный просторный брезентовый дождевик, капюшон которого закрывал голову и отбрасывал тень на большую часть лица.