Стивен Хантер - Я, снайпер

Свое виртуальное путешествие в морг Боб начал с первой жертвы — кинозвезды, которая единственная была убита выстрелом в тело. От фотографий с места преступления толку было не много. Они лишь показывали женщину в красивом платье, миниатюрную, гибкую, лежащую ничком на кирпичном полу в сонном, расслабленном положении, тем не менее полном достоинства: колени вместе, что не открывало ничего нежелательного (а полицейские фотографы славятся своей склонностью лишать мертвое тело остатков достоинства, снимая крупным планом колени и выше). Внизу натекла лужица крови, одна дорогая туфля слетела с ноги, и стало видно, что ногти на ногах покрыты лаком. Казалось удивительным, что эта женщина быта на несколько лет старше Боба: стройные ноги, тонкие запястья, подтянутая шея — она выглядела на ухоженные тридцать пять. Маленькое пятнышко цвета шербета обозначало входную рану, но основной ужас был снят с другого ракурса, и когда Боб перешел к этой фотографии, он увидел треугольник черной жидкости, пропитавшей насквозь одежду. Откинутая в сторону обмякшая рука; кровь протекла по рукаву и, просочившись между согнутыми пальцами, выплеснулась ручейками на кирпич.

Снимки, сделанные в морге, показали еще меньше. Аккуратное маленькое отверстие входной раны, выходная рана (очищенная) размером с кулак, пуля прошла из левой передней части тела в заднюю правую, то есть от груди до лопатки. Увы, между ними находилось сердце, и оно буквально разорвалось от огромной кинетической энергии. Отдельная фотография показывала изуродованный орган, и Боб поежился, подумав о миллионах тех, кто любил и ненавидел эту женщину, кого трогало ее искусство или выводила из себя ее политика, кто работал вместе с ней в кино или в роликах, пропагандирующих аэробику, кто обожал ее знаменитых отца и брата, кто следил за ее жизнью по глянцевым журналам и телевизионным новостям. Что бы они сказали, увидев этот превратившийся в кашу кусок мяса, в котором, как принято считать, находится душа?

Отложив в сторону дело Джоан Фландерс, Боб перешел к гораздо более жутким снимкам и рисункам, запечатлевшим Джека Стронга и Митци Рейли. Боб старался оставаться профессиональным, объективным и отрешенным, однако это ему не удавалось, поскольку фотографии действительно были чудовищными.

В конце концов, целостность головы является наипервейшим биологическим требованием. Голова — это сейф, сундук с сокровищами, ковчег, содержащий самое святое, все то, что делает человека человеком. И если ее разбить вдребезги, это зрелище кого угодно выведет из душевного равновесия. Боба, по крайней мере, вывело.

Лицо у Джека Стронга отсутствовало. Его просто не было. Входная рана оказалась относительно небольшой — крохотное отверстие тридцатого калибра, которое с трудом просматривалось в густых волосах Джека. Пуля чуть отклонилась в сторону и, разрывая все на своем пути, подобно тайфуну, в какие-то доли секунды набрала колоссальную энергию; в конце концов произошел самый настоящий взрыв, уничтоживший начисто то, что когда-то было левой четвертью лица. Остался только огромный зияющий кратер, наполненный месивом из красного творога, раздавленной фасоли, ломаных ломтиков жареного картофеля и изрыгнутого банана — и все это в чаше расколотого черепа. Если смотреть на эту фотографию достаточно долго, изображение начинало расплываться, превращаясь в жерло действующего вулкана, запечатленное сверху.

Невероятно, но фотографии Митци были еще страшнее. Поскольку кости, и в том числе кости черепа, были у нее тоньше, пуля, выходя из головы уже смятой и отклонившейся в сторону, просто разорвала лицо на три отдельные части. Эти три части под давлением раскаленных газов и гидравлического удара расширились, словно оболочка надутого воздушного шарика, однако затем, когда внутреннее напряжение спало, они снова собрались вместе, но уже с некоторым смещением. Результатом стало жуткое ощущение того, что лицо раздроблено: каждый кусочек, несомненно, принадлежал Митци Рейли, знаменитой участнице партизанской войны шестидесятых, ставшей затем профессором университета, однако все они были чуть повернуты друг относительно друга, и между ними зияли глубокие раны. В целом лицо настолько отличалось от ожидаемого, что воистину шокировало. Даже Боб, которому было не привыкать к ужасам войны, не смог долго его разглядывать и поскорее обратился к диаграмме вскрытия, подколотой к отчету. На диаграмме было изображено обнаженное безликое тело, на котором патологоанатом отметил крестиками входную и выходную раны на передней и задней сторонах черепа, приписав заключение, что эти раны «соответствуют повреждениям, причиненным летящей с высокой скоростью пулей». Вот так-то, Шерлок. Кроме того, указывались координаты ран с точностью до миллиметра. «Эпицентр входной раны находится по вертикали в 133 миллиметрах ниже самой высокой точки макушки и в 133 миллиметрах выше самой низкой точки подбородка. По горизонтали он расположен в 62 миллиметрах от левой и правой затылочных костей».

Именно здесь Боб впервые почувствовал какую-то зацепку. Его подсознание, наткнувшись на что-то странное и необычное, подало команду присмотреться внимательнее. Бобу это не понравилось. Он не жаждал совершить открытие, обнаружить улику, след чьей-то чужой руки. Это так усложнит жизнь ему самому и всем остальным! Боб не был готов взглянуть правде в лицо.

И все же ощущение не уходило. «Что я упускаю из виду?» — спрашивал себя Боб. Явно что-то было не так. Что-то настолько очевидное, что никто не обратил на него внимания; что-то буквально витающее в воздухе пустого кабинета на третьем этаже. Все дело в крестиках. На диаграммах с рисунками тел крестики изображали входные и выходные отверстия, четыре раза по два, — всего восемь крестиков, непреднамеренная ассоциация с порнографией, [17] В американском кинопрокате буквой «X» означается порнографический фильм, на который не допускаются зрители до 18 лет. Часто для привлечения зрителя прокатчики ставят на афише несколько букв «X», что не является официальной классификацией, а только характеризует откровенность отдельных сцен. но не только. «X» — неизвестная величина, «X» — загадка. Боб долго изучал крестики, сопоставляя характер всех восьми, но… затем все исчезло.

Расстроившись, Боб взялся за беднягу Митча Грина, наименее значимого из четырех братьев по оружию. Сам Митч сейчас сказал бы: «Мы братья по дыркам, верно?» Митч всегда был шутником и остался им даже после смерти; на первой фотографии казалось, что он просто отрубился и блеванул, осел в кресле на сцене кливлендского книжного магазина «Бордерс», с черным подтеком на обмякшем подбородке. Вспоминая его прежние хохмы и выходки, при виде этого снимка хотелось смеяться.