Стивен Хантер - Я, снайпер

Взяв сотовый, Боб набрал номер Ника. Мало того что ему никто не ответил; даже не последовало предложения оставить сообщение на голосовой почте.

Странно.

Боб попробовал еще раз и получил тот же результат, и так трижды. Тогда он позвонил на единый номер ФБР 1-800, дождался, когда после двух минут механических голосов снимет трубку живой человек, и попросил соединить его со специальным агентом Мемфисом. Его переключили на какого-то стажера, судя по голосу десятилетнего подростка, который поведал, что в настоящий момент поговорить со специальным агентом Мемфисом нельзя. Не желает ли Боб что-либо передать?

Задумавшись на мгновение, Боб сказал:

— Тогда дайте мне… э-э… как там ее зовут… специального агента… э-э… Чендлер, кажется, Джин Чендлер.

Щелчки, хлопки, тишина, но, по крайней мере, без электронной музыки.

— Чендлер слушает.

— Чендлер, это Боб Ли Свэггер…

— Свэггер! Вас все ищут. Где вы?

Значит, Ник держал язык за зубами. Интересно, попытается ли девчонка проследить, откуда он звонит? Боб сначала решил, что нет, затем передумал и протянул руку к кнопке отключения телефона, потом снова передумал и пришел к выводу, что важнее выяснить правду. А если его вычислят, он сможет быстро добиться освобождения под залог.

— Мэм, я бы предпочел это не обсуждать.

— Вы должны объявиться. Вы нужны нам здесь.

— Не бойтесь, я не сорвался с катушек. Я обещал Нику, что пальцем не пошевелю, не получив от него добро, и я верен своему слову. Пожалуйста, я могу с ним пообщаться?

— Я вам перезвоню.

— Лучше я сам вам перезвоню. Вы меня сейчас не выслеживаете? Не направляете ко мне своих ребят?

— Мы так никогда не работаем.

— Назовите номер и время, и я сегодня же вас наберу.

— Я не буду пытаться узнать, где вы, Свэггер. У меня есть для вас информация, как и у вас для меня. И это не телефонный разговор.

Господи, до чего же она упряма!

Боб терпеть не мог, когда на него давят, но вспомнил предыдущую беседу с Чендлер и свой вывод: она боготворит Ника. Так что, может, она все еще в команде Ника.

Свэггер назвал номер своего телефона, понимая, что тот все равно уже определился.

Затем спустился на улицу, поискал пожарный выход и не нашел его. Вернувшись в номер, Боб направился на балкон. Гостиница задней стеной выходила в безлюдный переулок. За деревьями просматривалось какое-то университетское здание, но оттуда никто ничего не разглядит. Со стоном, сетуя на то, что с каждым прожитым днем его гибкость уменьшается, Боб перебрался через ограждение балкона и по водосточной трубе полез на крышу. У него болело бедро, от старой раны, а также от недавнего пореза в Японии, но все-таки он поднялся на крышу, и никто его не застукал. Боб шагнул к краю и увидел стоянку и оживленное движение. Если сюда приедет полиция, он заметит ее заранее и, возможно, ему как-нибудь удастся…

Зазвонил сотовый — какая-то глупая мелодия из водевиля. Надо будет ее сменить.

— Свэггер слушает.

— Ника отправили на скамейку запасных, — сообщила Чендлер.

— Господи!..

— Пока ничего официально. От него не потребовали сдать значок и оружие. Его не уволили. Директор заявил, что будет очень признателен, если Ник сделает одолжение и посидит дома, пока «Таймс» раскручивает свою сенсацию. Предполагается, что Ник не будет официально отстранен, ему не придется передавать дела, у него не появится никаких записей в личном деле, но в то же время до прояснения ситуации он не будет иметь никакого отношения к тому, что происходит в Бюро. В три часа дня Ник сдал сотовый телефон и ключ от своего кабинета и отправился домой; он теперь не на работе, пока специальная комиссия расследует обвинения, выдвинутые «Таймс». На следующей неделе его должны вызвать на допрос. Так что ему нельзя позвонить, с ним нельзя посоветоваться, он выведен из игры, и если вы каким-то образом с ним свяжетесь, тем самым вы его здорово подставите, а вы этого не хотите.

— Разумеется, не хочу. Ник честен. И вы это прекрасно знаете.

— Согласна. Однако «Таймс» утверждает, что ее эксперты сравнили шрифты двух документов и установили: обличительный материал действительно исходит из штаб-квартиры американского отделения ФН в Южной Каролине. Вот почему вы должны здесь появиться. Вы дадите показания следователям о вашей с Ником договоренности, тем самым доказав, что он чист. А если вы предпочтете и дальше скрываться, Нику будет только хуже.

— Боже мой!

— Вы не желаете помогать Нику?

— Дело не в этом. Просто в Чикаго я обнаружил одну очень важную улику. К несчастью, из-за перестрелки были нарушены правила хранения улик и она потеряла юридическую силу. Это означает, что вы ею больше не сможете воспользоваться. Я должен раскрутить эту ниточку, такое по силам только вольному стрелку, и нужно сделать это быстро. Ситуация стремительно меняется, те, кто стоит за всем этим, очень умны, и теперь, когда им известно, что я на них вышел, они заметут за собой следы, сотрут их начисто, позаботятся о том, чтобы не осталось ни улик, ни свидетелей — ничего. И я собираюсь начать действовать против них до того, как это произойдет.

— Мистер Свэггер, вы не можете действовать против кого бы то ни было. Вы не имеете никаких полномочий, не можете производить задержание, вы не являетесь сотрудником ФБР. Да, вы одинокий волк, но сейчас вы лишь окончательно все испортите. Пожалуйста, ради Ника, приезжайте сюда и расскажите все, что знаете. У вас здесь много друзей, тех, кому известно, что произошло в Бристоле. Воспользуйтесь этим благожелательным к себе отношением, не зацикливайтесь на ковбойских подвигах.

— А что будет с расследованием во время всей этой штабной чепухи?

Чендлер замялась; ее молчание было красноречивым предвестником плохих новостей.

— Назначен новый временный глава оперативной группы «Снайпер». Это человек из руководства, его задача сейчас — все уладить. Нам приказано подготовить заявление для прессы, где говорится, что Карл Хичкок, и только он один, виновен в смерти Джоан Фландерс, Джека Стронга и…

Свэггер почувствовал, как у него внутри все оборвалось. Он ощутил тошноту, у него разболелась голова.

— Я полагал, вы согласились, что частицы спекшейся краски на оружии указывают на…

— Будет приложение с описанием остальных гипотез. На настоящий момент мы опросили семьдесят пять человек и не обнаружили ничего определенного. Полиция Чикаго и Огайо, а теперь и штата Нью-Йорк требуют от нас закрыть дело.

— Значит, он одержит победу?

— Кто?

— Вы поняли кто.

— Нет, сэр, не поняла.

— Да нет же, прекрасно поняли. Только один человек, имеющий к этому отношение, обладает силой, влиянием и беспощадностью…

— Свэггер, выслушайте меня внимательно. Такому мышлению нет места в современных правоохранительных органах. Мы исходим из фактов, а не из теорий. Только факты могут указать на виновного. Если же опираться на теории, они исказят наше восприятие фактов. Пока что нам не удалось найти свидетельств того, что за убийствами кто-то стоит. Какими бы ни были ваши рассуждения, к каким бы логическим заключениям вы ни пришли, насмотревшись детективных фильмов, мы не можем действовать как вы, и мы не будем так действовать. Позвольте предупредить вас: все, что направлено на вторжение в частную жизнь какого-либо человека, неважно, богатого или бедного, энергичного или пассивного, известного или первого встречного с улицы, может быть запросто расценено как посягательство на свободу личности, и, если выяснится, что Бюро имеет к этому какое-то отношение, последствия будут плачевными.