Стивен Хантер - Я, снайпер

Ник посмотрел на фотографию и на какое-то мгновение наполовину поверил, что бывал в Колумбии, штат Южная Каролина. Да и кто бы не поверил? И как утверждать обратное перед лицом такого убедительного наглядного доказательства? Но что это за две ухмыляющиеся рожи по обе стороны от него? И как, черт побери, ему удалось добиться такой великолепной кучности на дистанции триста ярдов?

— Ник, Ник, ваши комментарии.

— Пока что у меня нет никаких комментариев, — ответил Ник, ныряя обратно в дом.

О боже. Усевшись на диван, он смотрел на фотографию так долго, что она уже начала казаться ему настоящей. Ник порылся в памяти: может, у него просто вылетело из головы?

Но это же нелепость. Оставим амнезию для плохих фильмов пятидесятых годов.

Снимок определенно липовый. Однако было в нем что-то знакомое, не дававшее Нику покоя, уходящее корнями в прошлое, хотя он и не мог за это ухватиться. Двух других мужчин он совершенно точно не знал. Затем винтовка: с ней тоже было что-то не то, однако мозг Ника опять же не находил нужной информации. Ник понял только одно: сегодня ему придется надеть костюм.

Налив себе кружку кофе, он поднялся наверх и открыл гардероб с пестрой коллекцией рабочей одежды. Гм, какой оттенок серого? В конце концов Ник решил остановиться на среднем варианте: костюме цвета серых корпусов военных кораблей, накрахмаленной белой рубашке и галстуке красных тонов. Его ботинки были начищены до такого блеска, что их сверкающие черные мыски наводили на мысли о смерти, раке мозга и уплате налогов. Ник уже натянул брюки и застегивал рубашку, когда затрезвонил телефон.

— Мемфис, — произнес Ник, по определителю номера поняв, что звонят из кабинета директора.

— Специальный агент Мемфис, сейчас с вами будет говорить директор.

— Хорошо.

Ник подождал, и вот уже сам директор торопливо пожелал ему доброго утра.

— Доброе утро, сэр, — отозвался Ник.

— Ник, полагаю, ты видел утренний выпуск «Таймс».

— Да, сэр.

— Ты уже нанял себе адвоката?

— Нет, сэр, пока не нанял, ведь отстранение от работы было неофициальным. Я надеялся, что все затихнет само собой, когда будет готово заключение криминалистов о подлинности документов. Что-нибудь изменилось, сэр?

— В общем, Ник, боюсь, нам нужно все обсудить. Ты можешь приехать сегодня для долгой беседы?

— Ну, особых дел у меня все равно нет, — заметил Ник.

— Отлично, утро у меня расписано, и обед я тоже не могу пропустить, так что давай в три часа дня.

— Да, сэр.

— Ник, я пришлю за тобой машину. Судя по голосу, ты не слишком нервничаешь, но я предпочел бы не рисковать.

— Это было бы просто замечательно. Вдруг я потеряю самообладание и, выезжая на улицу, передавлю до смерти девятнадцать борзописцев.

— Вероятно, это сделало бы тебя национальным героем. Хорошо, Ник, машина приедет за тобой в два.

— Благодарю вас, сэр.

Ник полностью оделся, но затем, повинуясь бунтарскому духу, сорвал с себя белую рубашку, швырнул ее в корзину с грязным бельем и надел вместо нее голубую. «Пусть это станет посланием!» — подумал он, завязывая галстук.

Сняв гибкие наручники, ирландцы нацепили вместо них кандалы, предоставившие Бобу большую свободу движений. Ему позволили сходить в ванную. Затем последовала тщательно подобранная еда: богатые белками батончики, замороженное блюдо, разогретое в микроволновке, банка диетической кока-колы. Боб съел все, поражаясь тому, как же он голоден, несмотря на отчаянный недосып. Он начал было чувствовать себя вернувшимся к цивилизации, но тут ему завязали глаза.

После чего Джимми и Реймонд провели Боба, шаркающего маленькими шажками связанного человека, по коридору, направляя его своими массивными тушами, втолкнули в какую-то дверь и усадили на складной стул. Минут пять Боб слушал за спиной возню явно с механическим устройством, насколько он смог понять, небольшим аппаратом, гадая, завершилась ли фаза с водой и не начнется ли теперь фаза с электрическим генератором и подачей разрядов к интимным местам. Но тогда зачем его накормили?

— Ну хорошо, снайпер. — Энто бесшумно опустился рядом с Бобом. — Наверное, так угодно Богу, но ты мне нравишься. Я полюбил тебя, как мужчина мужчину. Какой же ты герой! Господи, мне бы хотелось быть таким же.

— Эй, ты что, записался в гомики? — спросил Имбирь.

— Похоже на то, мальчики, но на самом деле это совсем другое. Нет, я не собираюсь трахать этого парня, просто выплачу ему то, что он заслужил. Все мы бьемся над проблемой, как его сломать. Задача не из приятных, но ее нужно выполнить, ведь так?

— Точно, — подтвердил Реймонд.

— Но посмотрите, что сделал наш Бобби. Он показал всему миру, какие мы, снайперы, хорошие, храбрые, сильные, лучшие из лучших. Он представил нас благородными рыцарями, а не теми подлыми кровожадными собаками-убийцами, какими мы были на протяжении многих лет. Он выдерживал испытание водой весь остаток ночи, все утро и даже половину дня. Он крепкий парень, никто не сможет это отрицать. Да уж, он такой.

— Энто, ты думаешь, его нельзя сломать? — уточнил Реймонд.

— Возможно, еще не все потеряно. — Энто повернулся к Бобу. — Мы с ребятами установили, что небольшой перерыв, отдых, какая-то новая информация и даже надежда могут произвести огромный эффект. Человек осознает комфорт нормальной жизни, и еще одна сессия с ведрами перестанет казаться ему такой уж привлекательной. Он вдруг поймет, что не сможет набраться твердости, и решит сдаться, так что надобность в водных процедурах отпадет сама собой. Все мы устали, всех нас клонит в сон, поэтому так будет лучше для всех. Ты не слишком крепкий для новой пытки. Поэтому я придумал вот что. Сейчас я покажу тебе ту маленькую фиговину, из-за которой все случилось. Ты увидишь ее, поймешь, в чем дело, и для такого человека, как ты, отправившего на тот свет почти три сотни бедных невинных душ, станет очевидно, что, по нашим с тобой меркам, это пустяки. И ты начнешь гадать, за каким хреном тебе терпеть муки с утоплениями и блевотиной ради такой никчемности? Ну а когда эта мысль пустит корни у тебя в сознании, мы снова поговорим и посмотрим, нельзя ли уладить нашу маленькую проблему полюбовно, так, чтобы все были счастливы. Ты готов?

Повязку сняли. Боб заморгал, щурясь от света, привыкая к вернувшейся способности видеть. Наконец он смог разглядеть небольшую комнату, застеленную линолеумом, безликую и пустую. Перед ним был настоящий киноэкран, не плоский плазменный монитор чудовищных размеров, а старый белый экран со специальным блестящим покрытием для лучшего светоотражения, настоящая реликвия пятидесятых. Экран был установлен на шаткой треноге: на таком Оззи показывал Гарриет и ребятам домашнее видео. [74] Имеются в виду герои популярного телесериала «Приключения Оззи и Гарриет», шедшего с 1952-го по 1966 г.