Борис Бабкин - Я выжил, начальник!

- Да я не очень-то голоден. Вот если пару пачек сигарет дашь, не откажусь.

- Конечно. - Алин достал сигареты. - Но и поешь заодно, все-таки семь суток на воде и хлебе. Тут консервы есть, паштет, хлеб.

- Надо потолковать с Афганом, - сказал один из пяти сидевших на койках мужчин. - А то, похоже, хрен нам, а не проценты. У меня на счету голяк, а хотел перегнать пару сотен.

- Чего толковать-то? - усмехнулся плотный мужчина. - Наехать, и все дела.

- Он тебе не мальчик для битья, - возразил первый, - канитель будет. Ментам только этого и надо. А у меня свиданка на подходе. Нужно перебазарить похорошему, поймет, наверное. Ну а если нет, то Баклану с его кодляком команду «фас» дадим.

- Как бы мужики не влезли, - проговорил коренастый мужчина. - Они запросто за Афгана впрягутся. Да и Бурлак, если узнает, разбор устроит.

- Бурлак сам себе проценты берет, - сказал первый. - И не полезет он против братвы.

- А вы заметили, - проговорил лысый толстяк, - мужики на общак стали меньше давать? Тут один из Сибири начал базар. Мол, даю на грев в изолятор, а сидел десять суток, и хоть бы бычок закинули. Надо с ним разобраться.

- Точно, - кивнул первый, - базарит много. А сам кто по жизни-то? Был бесконвойником, в шнырях. Так что на место его пора поставить.

- Слышь, Афган, - четверо мужиков подошли к Вуличу, - мы тут собрали кое-что. Ну, курева трохи, чайку и похавать немного. Не в долг.

- Благодарю, - улыбнулся Борис. - Как дела-то?

- Нормально все, - усаживаясь, кивнул мужчина лет сорока. - Я тут мужикам про изолятор говорил. Мы постоянно на грев давали, а я оттянул червонец, и хоть бы хрен.

- Мне тоже только мент дал, - сказал Борис. - А блатота курит. Греть надо. Мужикам пусть редко, но перепадает. А ты зря базар начал, точно предъявят тебе.

- Да я понимаю, - хмуро согласился мужчина. - Но хочу поскорее выйти. У меня мать больная и жена с тремя оболтусами. Совсем без отца распустились. А тут все-таки скинули два года, осталось три месяца, и я на воле. Во, - кивнул он на подошедшего с литровой банкой чифира заключенного, - отметим твой выход.

- Ну и дыра! - хмыкнул худой загорелый мужчина. - Но гостиница есть. Надеюсь, помните, кто мы есть? - подмигнул он двум парням. - Те рассмеялись. - Надо узнать, где эта Чепурных живет и с кем.

- Так с мужем, - напомнил один. - Он начальник медчасти в зоне, а она…

- Может, кто еще приехал, - перебил его худощавый. - В общем, осторожно узнайте об этой шкуре все.

- Ништяк, - кивнул второй. - А сколько за нее получим?

- Хватит, - усмехнулся худой. - И сразу на отдых, пару месяцев для себя поживем.

- Если кипиш будет, нам не уйти, - сказал второй парень, - положат сразу. В этих местах прокурор медведь. А хозяин вообще мразь, Заев его фамилия. Тварь голимая. Бабки есть - значит, волю купишь, а так… - Он махнул рукой. - Менты под его…

- Уйдем мы тихо и спокойно. Начальника медчасти, ее мужика, дернут по вызову. Один кент в зоне себе кишки вскроет, - сообщил худой, - и мужа вызовут. А мы к жене занырнем, и все дела. В километре отсюда будет санитарный вертолет, там мужик под трактор попадет. В общем, все путем.

- Запомни, - обратился Граф к невысокому парню, - в двенадцать пузо вскрываешь.

- И с долгом расчет? - спросил тот.

- Сколько раз об этом базарить? - недовольно отозвался Граф. - Главное - сделай все путем.

- Спасибо тебе, - кивнул парень. - Значит, в этом доме? Спасибо, - наливая водки невысокому бородачу, повторил он.

- Это тебе спасибо, - опрокинув в рот водку, выдохнул тот. - Жбан раскалывается, а на опохмелку ни черта нет, вчера все уделал.

- Подожди, - остановил Вулича Алин, - зачем тебе это надо?

- Уйти хочу, - пристально глядя ему в глаза, ответил Борис. - А помочь можешь только ты. Ясно?

- Да, но что-то я не пойму, зачем надо варить четыре штыря. Точнее, наваривать на них изгиб.

- Не наваривать, - Вулич взял карандаш и стал рисовать, - а изогнуть. Концы с резьбой остаются. А сразу после входа соединения внутрь по стенке барабана с двух сторон каждый из четырех штырей поднимется вверх на сорок сантиметров, и там они снова соединятся, то есть увеличится размер перешейка, соединяющего колеса барабана. По соединенным вверху штырям набьем полоски для шеи барабана, а на нее до конца намотаем провод. Ты же видел такие?

- Брак, - кивнул Алин. - А дальше-то что?

- Делаю дверцу в одном круге, залезаю в барабан. И все, я внутри. Барабан вместе с остальными грузится, и я выезжаю. Собаки меня не учуют.

- Во блин! Ты, в натуре, на такое пойдешь?

- Конечно. Сидеть еще семнадцать лет нет желания. Да и не просижу я. Сейчас у меня появилась цель. А просто мотать срок я не могу. Ну что, сваришь штыри?

- Выйдешь на работу, покажешь, как и что. Но надо еще провода намотать.

- А ты сможешь?

- Нет. Но есть один знакомый, он работает на намотке. Мужик нормальный и вопросов задавать не будет. Я ему скажу, что просто хочу побольше втюхать, и все. Поймет.

- Когда будут отправлять барабаны?

- Через неделю. Но я бы на такое не пошел. Как ты будешь вылезать? Попадешь между барабанами, и все, не откроешь ты свою дверцу. Их же вплотную ставят.

- Ножовка по железу имеется, и щель есть. Суну полотно и распилю провода. Отобью доски перешейка и вылезу. Если сверху будет стоять барабан, то тоже спилю с него провода, и все. Потребуется полчаса. Потом спрыгну или нет. - Борис усмехнулся. - В общем, в твоих руках сейчас моя жизнь. Если не выйдет, я себя убью, но живым в зону не вернусь.

- Я все сделаю, - помолчав, кивнул Алин.

- Ты уже собираешься? - выходя из ванной, спросил Виктор.

- Сказали, что скоро за мной приедут, - ответила Вера. - На машине туда и назад. В поездах сам знаешь, что делается, особенно в наших. Освободятся и едут разные особи.

- Точно, - улыбнулся Виктор, - особи. По-другому и не назовешь. Но я думаю, зря ты это затеяла. Все-таки не хочет девчонка быть потерпевшей. А ты ее принуждать станешь. Зря.

- Преступник должен нести наказание. А тем более там оборотни. В основном я написала из-за этого.

- Ну раз так считаешь, значит, так и должно быть. Но постарайся не обижать наших коллег! - рассмеялся Виктор.

- Постараюсь, - с усмешкой кивнула Вера. Прозвучал телефонный звонок.

- Что там еще? - Виктор взял трубку.

- Мы поставили в известность Чепурных, - доложил дежурный. - Не можем же мы его «скорой» отдать… Чепурных хирург, он сделает все, что надо. Сейчас придет.

- Осужденного ранил кто-то или он сам себя резал? - спросил по телефону Заев.

- Сам. Саморов, известный…

- Как только Чепурных его осмотрит, сообщите о состоянии осужденного, - перебил дежурного начальник колонии.

- Так, - кивнул худой, - мужик вышел. У нас на все про все пять минут. Открываем, заходим, бьем и сразу уходим. На мотоцикл - и к вертолету.