Александр Тамоников - Горец

Командир отряда прервал Дементьева:

– Отделение диверсантов с санинструктором во главе с капитаном Алешиным уже находится у поста, рядом со скалой! Свяжись с ним и согласуй совместную работу!

– Понял!

– И помни, Андрей, Кабан ни в коем случае не должен уйти от нас!

– Принял!

Закончив разговор с Вербиным, капитан переключился на своего товарища капитана Вадима Алешина, командира диверсионно-штурмовой группы, в которую входило отделение прапорщика Григорьева:

– Валдая-31 вызывает Валдай-21!

Алешин ответил тут же:

– Тридцать первый на связи!

– Вадим! Срочно выдвигай свое отделение на восток, метров на пятьсот, затем, развернув подразделение в цепь, введи его в «зеленку» на глубину метров в сорок. Там – стоп и жди сеанса связи!

– Будем чистить «зеленку»?

– Скорей всего! Да, и еще, там на позиции недалеко от скалы парнишка с рассеченным лицом лежит. Посмотри, как он, и оставь при нем санинструктора. А тот пусть организует его спуск вниз для оказания полноценной медицинской помощи!

– Я понял тебя, Андрей! Выхожу на указанный рубеж, попутно решая вопрос с раненым!

Дементьев отключил станцию. И вновь связист воскликнул:

– Товарищ капитан! Еще боевик!

– Где?

– Да вон, его очертания видны, совсем рядом на север прется!

– Так чего ты орешь? Хочешь, чтобы он услышал и открыл по нам огонь?

– Извините!

– Так! Этого отрабатываю я, ты прикрываешь!

– Будете брать бандита живым?

– Как получится.

– Может, не стоит рисковать? Завалить его и отсюда можно. Дал пару выстрелов из «ВАЛа» – и нет казбека.

– Отставить! Не факт, что Латунину удастся взять кого-то из первой группы бандитов, а «язык» нам очень пригодится. Так! Вижу духа. Прикрывай, я пошел на цель!

Капитан оставил на позиции автоматы, пистолет, извлек из ножен нож и, нагнувшись, двинулся к боевику, обходя его сзади. Шато Лекадзе шел осторожно, но быстро, озираясь, стараясь сдержать кашель от дыма, для чего прикрывал рот платком, держа автомат в одной руке. Он не был готов к немедленному отражению нападения вероятного противника. Шато спешил пройти поляну и молил бога, чтобы как можно быстрее войти в лес. Дементьев в считаные минуты догнал боевика. Тот услышал движение сзади, резко обернулся, но большего предпринять не успел. Удар в пах согнул его пополам, а удар в затылок бросил наземь, отправив в нокдаун. Уложив противника на траву, капитан нагнулся, уперся коленом в спину бандита, резко рванул за волосы голову вверх, приставив к горлу острый нож:

– Тихо, сука! Только дернись, и я тут же отпилю твою глупую башку. Назови себя. Тихо назови.

Боевик произнес:

– Шато Лекадзе!

– Шато, значит? С кем пришел сюда?

– С Кабаном.

Капитан схитрил:

– Мы контролировали отряд Кабадзе, тебя в нем не было.

Бандит признался:

– Так я был в группе Рамиза.

– Вот оно что? Так это ты убивал моих солдат на вершине у скалы?

– Я выполнял приказ! И ваши солдаты тоже стреляли в нас.

– А ты хотел, чтобы они задницы вам лизали? Так, гнида, если ты сейчас правдиво не ответишь на мои вопросы, я убью тебя. Понял?

– Да, понял!

– Первое: кто повел группу из пяти человек к северо-западной тропе? Туда, откуда вышел сюда основной отряд Кабана?

– Бакашвили! Рамиз и повел!

– Рамиз? Ясно. Второй вопрос: недавно двое прошли следом за группой Рамиза, но от родника пошли на северо-восток. Кто они?

– Рядовые бойцы!

– Тоже из числа головорезов Рамиза?

– Нет! Они находились в основном отряде.

– Тебя кто послал в «зеленку»?

– Кабан! Сказал, иди в лес, там пересиди какое-то время и двигай в Ачгады!

– А где сейчас Кабан?

– Не знаю! Когда уходил, он оставался вместе с помощником в лесу, на тропе, ведущей к скале.

– Он ничего не говорил, куда сам пойдет?

– Мне – нет! Может, Рамизу?

– Ты сказал правду?

– Да! Вы не убьете меня?

– Мы, в отличие от вас, пленных не убиваем! Ползи в кусты. Раком! Быстро!

Превозмогая боль, боевик пополз к кустам, где его встретили бойцы группы. Встретили, связали, воткнули в рот кляп, сделанный из носков бандита, бросили в небольшую яму.

В это мгновение тишину леса взорвала пулеметная очередь с юго-востока. Раздался вопль, следом вторая очередь, но уже из автомата. И вновь все стихло.

Капитан крикнул бойцам:

– Это Котин! На него вышел Кабан. Подъем, ребята, и за мной бегом марш!

В это же время загрохотали выстрелы на северо-западном участке поляны.

Рамиз, пройдя родник, приказал своей группе из четверых бандитов развернуться в цепь:

– Идем в линию! Входим в «зеленку», проходим пятьдесят метров и, если ничего не произойдет, выходим на тропу. Далее я скажу, что делать. В «зеленке» нас могут ждать, так что оружие к бою. Огонь открывать на любое движение. Патронов не беречь. Главное – уйти от поляны. Уйдем – будем жить. Вперед!

Латунин заметил боевиков еще у родника. Дым начал постепенно рассеиваться, уходя вверх и растворяясь в лесу. Сержант видел, как остановилась группа и один из боевиков что-то говорил подельникам. После чего небольшая банда развернулась в цепь и пошла к тропе. Главарь шел посередине шеренги. Латунин попытался вызвать командира группы, но рация капитана молчала. Тогда сержант отдал приказ:

– Внимание, ребята! Бьем двоих слева и справа, центрового я беру на себя. Его не трогать. Огонь по команде! К бою!

Бойцы первого отделения разобрали цели и следили за приближением противника. Когда банда приблизилась к лесу на пятнадцать метров, Латунин отдал приказ:

– По боевикам, прицельный, на полное поражение, огонь!

Прогремели автоматные очереди, и четверо бандитов, шедших рядом с Рамизом, рухнули на землю. Сержант же стрелял выборочно. Первым выстрелом он ранил главаря в левую руку, вторым в правую, очередью ударил по ногам. Лишенный возможности сопротивления, получивший болевой шок, но живой, Бакашвили упал на спину. Убедившись в поражении целей, Латунин с двумя бойцами вышел на поляну, приказав остальным осуществлять прикрытие выхода. Солдаты осмотрели убитых боевиков, обыскали их. Латунин же склонился над потерявшим сознание и смотрящим в небо помутневшими, остановившимися глазами главарем банды. Затем достал боевую аптечку. Вколол боевику обезболивающий и антишоковый препараты. Взгляд Бакашвили просветлел. Промедол освободил от боли, но пошевелить ни руками, ни ногами главарь не мог. Латунин спросил у него:

– Как чувствуешь себя, Рамиз?

Бакашвили, с трудом шевеля губами и языком, проговорил:

– А не пошел бы ты… сержант!

Он видел скобы на вставках погон Латунина.

– Я могу уйти, а вот ты уже нет. Оставить бы тебя, козла, подыхать здесь, но не могу, приказ!

– Ты лучше добей меня!