Сергей Кулаков - Сталкер из ГРУ

К вечеру стали возвращаться строители. Они радостно знакомились с новичками, и скоро Джелал понял, что попал в родную семью. Народ тут был преимущественно беззаботный и лихой. Многие курили анашу, кое-кто, засучив рукав, вколол себе дозу героина. Вечерний намаз совершили не более половины постояльцев, остальные же сказались уставшими после работы, поужинали и завалились спать.

Ночью Джелала разбудили. Ориентируясь на свет фонаря, он вышел на улицу. Было темно и тихо, только вдали виднелись редкие огни фонарей, освещавших главную улицу. Вместе с Джелалом из дома вышли и те, с кем он приехал в Заречный. Чувствуя, что подняли их неспроста, Джелал с трудом сдерживал дрожь возбуждения и легкого страха.

– Идите за мной, – едва слышно сказал тот, кто их разбудил.

Фонарь был выключен. Ориентируясь в темноте на едва уловимый силуэт этого человека и на звук его шагов, все пятеро молча брели по сонным переулкам и дворам. Невдалеке шумела река. Лаяли собаки.

Шли минут десять. Когда шум реки затих, они остановились у одного из домов. Джелал понял, что они находятся на той оконечности поселка, которая выходила к горам. Человек, приведший их, приказал заходить в дом. Внутри в одной из комнат горел слабый огонек керосиновой лампы, шторы на окнах были закрыты. Вслед за незнакомцем все пятеро прошли через комнату, пересекли коридор и оказались в узком помещении наподобие чулана. Тут человек зажег фонарь и поднял с пола тяжелый люк. Снизу, из квадратного отверстия, ударил поток яркого света.

– Давайте вниз, – приказал человек, подталкивая Джелала к люку.

По крепкой металлической лестнице Джелал первым спустился вниз. Тут его глазам предстало удивительное зрелище. Подвал, в котором он оказался, был весьма просторен, с довольно высоким потолком. В трех его стенах были широкие арочные проемы, так, чтобы человек с любым грузом в руках мог беспрепятственно входить в них. Вдоль четвертой стены стояли армейские стеллажи с аккуратными стопками новенького камуфляжа, амуниции и оружия, в основном «АКС-74У». Отдельно тянулись ряды высоких спецназовских ботинок.

В этом помещении, хорошо освещенном мощными электрическими лампами, уже находилось несколько человек. Кроме уже знакомого Джелалу и его спутникам бородатого Казбека, у одной из стен кучкой стояли четверо парней в поношенной гражданской одежде. Джелал понял, что это такие же новички, как и он, прибывшие в Заречный на днях, а может быть, и сегодня. Сюда их всех собрали для того, чтобы вручить им оружие и подробно разъяснить предстоящую задачу.

Вслед за спутниками Джелала приведший их человек тоже спустился вниз, закрыв за собой люк. При ярком свете он оказался приземистым крепким мужчиной с обритой наголо головой, которую прикрывала круглая кожаная шапочка. Сурово поглядывая на новичков, он подошел к Казбеку и что-то сказал ему на своем языке. Тот коротко кивнул и, заложив руки за спину, вышел на середину помещения.

– Сегодня вы приехали в наш город, Дудай-Мартан, – важно начал Казбек. – Вы удостоились большой чести. Нам нужны хорошие воины. Лучшие воины в мире. Вы все умеете воевать. Но мы вас не знаем. Мы не знаем, можем ли вам доверять, как себе. Поэтому вас ждет проверка. Сейчас вы получите форму и оружие. Это будет ваше личное оружие. Потом вы пойдете со мной и Вахой. Мы нападем на предателей и убьем их. Вы покажете, как умеете убивать тех, кто предает свой народ.

Джелал понял все, каждое слово. В общем, ничего удивительного, в любом случае их должны были проверить накануне такого важного дела. Джелал даже обрадовался, что сначала его посылают не на стройку, где он должен был продемонстрировать свое искусство плотника, в котором немного сомневался, а на боевую вылазку, где его воинские таланты имеют возможность сразу проявиться в полную силу.

– Берите форму и оружие, – сказал Казбек, взмахом руки указав на стеллаж. – Через пятнадцать минут вы должны быть готовы.

Новички, которые, по сути, были опытными солдатами, толпясь у стеллажа, быстро выбрали себе форму и тут же переоделись, сбросив гражданскую одежду на пол. Через десять минут они уже были переодеты в армейский камуфляж и разбирали автоматы, деловито клацая затворами и рассовывая магазины с патронами по нагрудным карманам спецжилетов – «нагрудников». Джелал не забыл и штык-нож, с удовольствием ощущая его грозный вес на своем поясе. Горец, он с малого детства привык к тому, что нож у него всегда под рукой, и по праву считал его главным оружием мужчины. Прихватив дополнительно две гранаты, он укоротил ремень автомата, привычно закинул его за плечо и отошел от стеллажа, чувствуя себя совсем другим человеком.

– Построились, – приказал Казбек, осматривая шеренгу новобранцев.

Теперь перед ним стояли вооруженные до зубов воины. По тому, как сидела на них форма и снаряжение, было видно, что это опытные бойцы, для которых обращение с оружием стало давно привычным делом.

– Хорошо, – удовлетворительно кивнул Казбек, довольный осмотром. – Через час с половиной мы будем на месте. Наша цель – уничтожение предателей. Убиваем всех, в том числе женщин и детей. Я впереди, Ваха – замыкающий. Не разговаривать, курим по команде. За мной.

Перебросив автомат через плечо, он нырнул в один из проемов. Коридор, ширина которого составляла примерно метр, а высота – метр семьдесят, был слабо освещен вмонтированными через каждые двадцать пять метров фонарями, что позволяло без труда в нем ориентироваться. Джелал, отбе́гавший, согнувшись в три погибели, по низким тоннелям тренировочного лагеря без малого целый год, легко поспевал вслед на Казбеком, с благодарностью вспоминая гонявших их до седьмого пота инструкторов. Он лишь немного пригибал голову, чтобы не набить шишку о потолочные стыки, но в остальном чувствовал себя вполне комфортно, в отличие от бегущего впереди него незнакомца из другой группы, который должен был изрядно пригибаться из-за высокого роста.

Узнику камеры номер пятнадцать в эту ночь не спалось. Лежа на жесткой ребристой койке, он неотрывно смотрел в серый потолок, освещенный день и ночь горевшей лампочкой, голо торчащей из цоколя, закрепленного над массивной железной дверью. Камера была совсем небольшой и напоминала скорее бетонный мешок, нежели место, приспособленное для жизни человека. Для долгой жизни, ибо узник этой камеры должен был провести здесь остаток своих дней.

Но трудно назвать остатком годы, которые мог еще прожить человек, достигший всего лишь тридцати шести лет. Скорее впереди у него оставалась огромная часть жизни, и каждый ее день мог быть наполнен великими событиями. Если бы не эти бетонные стены…