Сергей Кулаков - Афганский полигон

– Что случилось, Линда? – спросил Роман, входя в кабинет.

– Вот, – указала она рукой на стопку распечатанных на принтере документов.

Они были разбросаны по всему столу, как будто кто-то в них ожесточенно рылся. И сама Линда выглядела так, что становилось ясно: эту ночь она провела в офисе.

– Что это?

Роман подошел к столу, глянул на бумаги. Ага, понятно, личные дела. Уже интереснее.

– Я решила последовать вашему совету, – сказал Линда, растерянно глядя на него. – «Дракон» не найден, а Смит – очень опасный человек…

– Так, – одобрительно кивнул Роман. – И что же?

– Я попыталась заняться поиском подозрительных лиц согласно вашей характеристике. Но их оказалось так много, что я попросту растерялась.

– Вижу, – сказал Роман, вороша разбросанные листы. – И вы хотите, чтобы я вам помог?

– Если вы не против… – отводя взгляд, сказала Линда, снова становясь на несколько секунд той лондонской девчонкой, по которой иногда скучал Роман.

– Нет, Линда, я не против, – заявил Роман, сгребая в кучу большую часть листов. – Я очень даже за. Берите то, что осталось, и обращайте внимание на самые незначительные детали. Вы меня понимаете? Самые незначительные детали.

– Да, – кивнула Линда, – понимаю.

– Ну, тогда поехали.

Соскучившись по работе, Роман с головой погрузился в изучение досье, собранных Линдой. Их было несколько десятков. А до прибытия яхты оставалось два с половиной часа.

Майкл Партон вышел из подъезда своего дома и неторопливо двинулся по улице. На нем была черно-белая форма констебля. На плече висела небольшая кожаная сумка.

На улице было оживленнее, чем обычно. Помимо усиленных полицейских патрулей повсюду сновали решительные, тренированные люди. Все они были вооружены и не особенно скрывали это.

Майкл увидел, что двое агентов остановили молодого мужчину европейской внешности, сунули ему под нос жетоны и начали рыться в его сумке.

Мужчина пробовал возмущаться, но его возмущение никого не интересовало.

Дойдя до угла улицы, Майкл свернул в переулок, ведущий к пакгаузу. Форма констебля служила ему пропуском, и люди в штатском его пока не трогали. Но когда он уже был в конце переулка, его окликнули.

– Констебль!

Он обернулся.

– Да?

К нему подходили те двое, что только что рылись в сумке молодого мужчины.

– Вы здесь живете?

– Да, здесь. Джером-стрит, 36.

Мужчины подошли вплотную. Уставились на сумку.

– Не поймите нас неверно, констебль, – сказал один из них, – но мы могли бы взглянуть на ваши документы?

– Все в порядке, – спокойно сказал Майкл. – Я тоже в системе, ничего объяснять не надо.

Он достал удостоверение, показал агентам. Те со всем вниманием изучили каждую букву записи и каждый штрих печати. Но так и не нашли, к чему придраться.

– Едете на дежурство? – спросил второй агент, возвращая удостоверение.

– Да. Но сначала загляну в гараж. Купил пару банок краски, надо поставить, чтобы не таскать с собой.

Агенты глянули на сумку, понимающе кивнули.

– Всего хорошего, констебль.

– Всего хорошего.

Майкл повернулся и неторопливо зашагал к пакгаузу.

– Я сама не знаю, что хочу найти, – с отчаянием сказала Линда, отшвыривая очередной листок.

– Спокойно, Линда, спокойно, – приговаривал Роман, хотя сам спокойствия отнюдь не ощущал.

Время подходило к критической отметке. А они пока ничего не нашли. Роман просматривал одно досье за другим, но знакомого чувства верно взятого следа так и не возникало. Перед ним проходили лица иракцев, сирийцев, пакистанцев, ирландцев, индусов, даже индонезийцев, но все это было не то. Да, всех их можно было подозревать в пособничестве терроризму за одну только национальную принадлежность. Но как понять, кто из них может быть тем единственным, который призван осуществить замысел Крохина и стоящей за его спиной Аль-Каиды?

Или кого похуже?

– Вот например, – сказала Линда, – Том Доэрти. Бывший член ИРА. Ныне – добропорядочный житель Лондона. Женат, двое детей.

– Что-нибудь еще там есть? – вполуха прислушиваясь, спросил Роман.

Он держал в руках данные на некоего Салеха Малека, снова понимая, что это совсем не то, что ему надо. Салех выглядел как потенциальный волонтер Аль-Каиды, и его уже наверняка проверили несколько раз. Роман отложил листок, потянулся за следующим.

– Есть, – без всякого энтузиазма откликнулась Линда. – Его младший брат, Крис Доэрти, живет в Гудуике.

– Погодите, – сказал Роман. – Гудуик… Это, кажется, пролив Святого Георгия?

– Да, – кивнула Линда. – Это там.

– Что еще сказано в анкете?

– Ничего особенного. Указаны имена лиц, с которыми Том контактировал. Ничем не примечательные люди.

Линда хотела отложить досье. Она чертовски устала и еле сдерживала зевоту.

– Прочтите имена контактеров, – попросил Роман.

– Зачем?

– Так, на всякий случай.

Линда пожала плечами, но начала читать:

– Джон Хиггинс, владелец бильярдного клуба. Майкл Партон, констебль. Алан Гринфилд, водитель автобуса.

– Стойте, – сказал Роман, подымаясь.

Он почувствовал холодок азарта. Но его сдерживало опасение совершить роковую ошибку. Второй попытки не будет. Надо все сделать правильно с первого раза.

– Запросите данные на этого Майкла Партона.

– На констебля? – удивился Линда.

– Да, Линда, на констебля.

Линда защелкала клавиатурой.

– Вот, пожалуйста, ваш Майкл Партон. По-моему, вы напрасно теряете время.

– Может быть, – сказал Роман, впиваясь в экран.

На него смотрел приятный мужчина лет тридцати. Русые волосы зачесаны наверх, открывая гладкий лоб. Черты лица европейские. Но глаза. Темные, цвета кофейной гущи, они вызвали в памяти Романа белый диск солнца и желтые горизонты пустыни.

– Вам не кажется, Линда, что предки этого констебля родились гораздо южнее Британии? – спросил Роман, облизывая губы.

– Нет, я бы не сказала, – вглядываясь в лицо Партона, сказал Линда.

– А его глаза?

– Что глаза? Темно-карие, но у многих старожилов Британских островов такие глаза.

– Да-да, – рассеянно кивнул Роман. – Ну-ка, давайте посмотрим его родословную.

– Вообще-то, это закрытая информация, – пробормотала Линда. – Если мистер Тайлер узнает, что я вам ее показала, мне нагорит…

– Линда, я вас умоляю. Потом!

Линда вздохнула и щелчком клавиши открыла другую страницу.

– Так, родители. Отец, Ричард Партон, родился в Лондоне, – читал Роман. – Мать, Бетси Льюис, уроженка графства Кент. Это ладно, с родителями ясно… Теперь, вот: мать отца – Виктория Партон. Отец – иранец по имени Казем Роухани. Взял фамилию жены, получил в 1956 году британское подданство… Линда, вы видите, что получается?