Александр Тамоников - Боевой расчет

– Да!

– И выбор «профи» доверили Карельскому?

– Да!

– Ну что ж, может, вы поступили и правильно, по крайней мере, такой вариант не лишен смысла, вот только его жена Галина? Не слишком ли много она знает про дела «Ретро»?

– Ее ты тоже уже можешь в расчет не брать!

– Вот как? И Карельский знает об этом?

– Мало того, он готовит и будет руководить акцией устранения Петрова и Галины!

– Ну и подонок, честное слово! И с ним вы намерены в дальнейшем продолжать сотрудничество?

– Что говорить о будущем, когда в настоящем еще не разобрались!

– Вы поистине восточный мудрец, а утверждаете, что не знаете Востока!

– Я утверждал другое, а именно, что там никогда не был, а это две большие разницы!

– Вы правы, Дмитрий Петрович! Но не кажется ли вам, что действия против Петрова слишком радикальны и преждевременны? Ведь его будут искать! А он только что поступил на службу к вам. И тут же исчез?

– Ну и что в этом опасного? Напротив, это мой козырь!

– Извините, не понял?

– Для чего мне убирать человека, которого я только что принял на работу? Не за старые ли дела кто-то рассчитался с бывшим следователем прокуратуры?

– Что же, логично!

– Тогда, Сережа, иди работай! И смотри вокруг, ничего не пропускай. Времена наступили тяжелые!

– Прорвемся, брат! – давая понять, что знает границы официального статуса, но помнит и о родственных узах, подвел итог разговору Рудаков.

Ничего этого Хованский не слышал, он в это время напряженно думал.

Для чего дорогому тестюшке понадобился какой-то там бывший подполковник спецназа, мужик уже в возрасте, к тому же опустившийся пьяница? Уж не для того ли, чтоб привести его в форму и использовать в поисках Вики? Эту информацию нужно проверить и сообщить кому надо. Хотя Хованский считал затею Вишнякова насчет Астафьева пустой затеей, но не считаться с ней не мог. Слишком хитер и коварен его ближайший родственничек. Он ничего не станет делать впустую. Следовательно, у него есть план, и его обязан знать Хованский!

Эдуард Геннадьевич спрятал в кейсе сделанный под радиоприемник прибор дистанционного прослушивания, подошел к бару, налил в бокал импортного вермута и, глядя в окно, медленными глотками начал потягивать сладковатый напиток.

Егор проснулся, когда за окном начало темнеть. Хомяк так и не приходил, что было очень странно. Не знал, да и не мог знать Астафьев, что его гонца с бутылкой самогона, добытого на похмелку, возле собственного подъезда перехватил участковый инспектор. И остаток дня держал в отделе, выполняя просьбу своей хорошей знакомой Галины Астафьевой.

Егор встал. Голова трещала, но тошноты не было. Как не было и того, что сняло бы эту боль, – в квартире не было ни капли спиртного. Придется идти самому! Но в таком виде? Он выглянул в окно. Возле подъезда на лавках никого. Уже легче! До ближайшего магазина метров триста. Еще немного, и он пойдет! Хоть и кружилась голова и тело отчаянно тряслось, ничего, он дойдет, надо дойти, чтобы вновь ненадолго привести себя в порядок. Тем более деньги на пойло и не на один день благодаря наивности Галины у него были!

Подождав еще с полчаса, он собрался уже уходить, когда раздался телефонный звонок. Егор сразу даже и не смог определить, откуда исходит трель, так как телефоном не пользовался уже достаточно долго, чтобы забыть, где тот вообще находится. Он нашел телефон, поднял трубку.

Может, Хомяк пробивается откуда-то?

– Алло!

– Егор?

– Ну? – осторожно, не узнав голоса собеседника, вопросом на вопрос ответил Астафьев.

– Не узнал?

– Нет!

– Кулагин Владимир! Не помнишь такого?

– Вовка? Ты откуда взялся? – одновременно удивленно и обрадованно воскликнул Егор.

Звонил бывший одноклассник, сосед по парте в последние два года обучения в школе.

– Да вот, взялся! Может, встретимся, если, конечно, это удобно в столь поздний час?

– Встретимся?

Астафьев представил, как он примет дорогого гостя в своей разрушенной, грязной, пустой квартире, и ответил:

– В принципе, можем, Вова! Только давай завтра, часов в десять поутру? В парке, у прудов, возле «Чертова колеса»? А? Там и кафешка есть…

– В десять утра? А ты что, не работаешь?

– У меня отпуск, – солгал Егор.

– Понятно! К себе, значит, не приглашаешь, а я, честно говоря, думал на первое время у тебя поселиться – слышал, один ты сейчас!

– Володь, на сегодня у тебя есть где перекантоваться?

– Да нет, Егор, ты не подумай, я не из-за жилья позвонил. Просто увидеться захотелось после стольких лет. Хата – это так, к слову, я могу и в гостинице пожить, временно.

– Никаких гостиниц, но мне надо тебе кое-что объяснить перед тем, как пригласить к себе. Поэтому, если ты свободен, давай завтра у «Чертова колеса»? Или сам назначь место и время встречи, для меня все сгодится. А вот после встречи ты сам и решишь, ко мне перебираться, чему я только был бы рад, или все же оставаться в гостинице.

– Чего ты, Егор, мутишь?

– Слушай, а ты в Москве чего, в командировке?

– Нет, переведен на повышение!

– А-а! Продолжаешь служить? Ты же у нас, если не путаю, комитетчик?

– Да, Егор, все продолжаю служить, но подробности при встрече, твои условия меня вполне устраивают!

– Значит, договорились, и до завтра, а то мне тут выйти срочно надо.

– Договорились, Егор.

– До встречи, Володь. Побежал я. Дела, будь они неладны!

Егор вышел в подъезд и тут же столкнулся с соседкой напротив, одинокой женщиной, единственным, наверное, человеком в подъезде, кто еще относился к нему без пренебрежения.

Первым поздоровался Егор:

– Привет, Нина.

– Здравствуй, Егор. Господи, на кого ты стал похож? Запил?

– Диагноз поставлен точно!

– Зря ты это! Пьянкой от проблем не уйдешь!

– Знаю, Нина, все я знаю и понимаю, но давай не будем об этом? Прошу тебя, не читай мне нотаций, без них тошно!

– Да я и не читаю. Просто сравниваю тебя нынешнего с тем, кто когда-то выходил из подъезда в парадном мундире, весь в орденах и медалях, стройным и строгим, в белых перчатках. Боевым офицером – гордостью всего района.

– Это все в прошлом, Нина, все в прошлом!

– К сожалению, ты прав! Я тут случайно Галину твою бывшую видела. Проведать приходила?

– Ага! Проведать! Галина и проведать. Ты думаешь, о чем говоришь? Или ее не знаешь? Квартира ей нужна. Хочет купить ее у меня.

– Вот оно что! А ты?

– А что я? К чему мне эта хата? Пусть берет!

– А ты?

– Я?! А я махну куда-нибудь в деревню, в самую глухую. Знаешь, как поступает умирающий зверь? Он уходит из стаи и умирает в одиночестве. Так и я, уйду от людей! Нет мне места в этой жизни, и я не бравирую перед тобой, я говорю, как есть, Нина. Прожита моя жизнь, в горах Гиндукуша, возле Герата и Кандагара прожита. Там, на войне, она и осталась! Вот так вот, Нина!