Александр Тамоников - Боевой расчет

– Тьфу! – сплюнул качок и вышел из палаты.

Егор вновь остался в одиночестве. Правда, ненадолго, через час ему принесли книги, и он начал листать их, пока не увлекся одним романом, за которым и провел бессонную ночь.

А утром начались кардинальные изменения в его положении. После завтрака, который впервые после довольно продолжительного периода Егор съел не без удовольствия, в его палату начали вносить всевозможное физкультурное оборудование. Поставили шведскую стенку, соорудили перекладину, еле втащили брусья, два силовых, один беговой тренажеры. Пол устлали матами. Повесили три «груши», образуя треугольник. Внесли гири различной массы. Одним из последних втащили набитый песком манекен.

И все это расставили с трудом, но по своим, видимо, заранее распланированным местам. Оставалось только удивляться, как оборудование уместилось в палате, которая превратилась в миниатюрный спортивный зал. Ему даже принесли несколько спортивных костюмов, кроссовки, а в углу, что самое приятное, установили душевую кабину и биотуалет.

Напоследок, когда люди, оборудовавшие зал, вы-шли, к нему подошел невысокий, но плотно сбитый мужчина. Как раз из тех, настоящих, не бутафорных, как качок, бойцов, знающих свое дело. Он отстегнул оковы с ноги, бросил их в угол. Представился:

– Трунов Виктор.

– Астафьев Егор.

– Мог бы и не представляться. Я знаю о тебе. Ты в прошлом боевой офицер. Учить тебя – для чего, собственно, я сюда и приставлен – рукопашному бою, думаю, не имеет смысла. Уровень твоей подготовки, по моим данным, достаточно высок. Все это, – он обвел рукой зал, – для того, чтобы ты набрал свою оптимальную форму в минимальные сроки.

– Позволь узнать, Виктор, кому и для чего понадобилась моя физическая и боевая подготовка?

– Узнаешь в свое время! Режим определишь сам. Я буду лишь контролировать тебя в подготовке к экзамену, который решил провести тот, о ком ты спрашивал. Он будет заключаться в форме контрольной рукопашной схватки.

– Слушай, Витя! Меня что, решили, как петуха, на бои выставлять? – вдруг пришла Егору мысль, которую он и высказал. – Типа гладиаторских боев? Тогда передай своим хозяевам, что марионеткой в чужих руках я никогда не был и не буду, ни при каких условиях!

– Не горячись. Никаких подпольных турниров, никаких боев. В этом можешь быть уверен. Остальное узнаешь позже, после контрольного боя.

– Сколько времени мне отводится на подготовку?

– Две недели. Бой назначен на 15 июля, здесь же.

– Кто против меня будет действовать?

– Люди того, кто тебя захватил.

– Ты не говоришь имени хозяина, но шоблу его охарактеризовать можешь?

Виктор на минуту задумался:

– Есть стоящие бойцы, но для тебя они не опасны. По крайней мере, специальной подготовки, аналогичной твоей, никто из них не имеет. Если, конечно, ты правильно распределишь силы и не совершишь непростительной ошибки.

– Ясно.

– Готовься, Егор. Поражение для тебя в прямом смысле смерти подобно! И знай… я на твоей стороне!

– Почему?

– Есть причины, но о них не спрашивай.

– Спасибо и на этом. Хоть один человек за тебя, когда вокруг одна непонятка и враждебность, уже приятно.

– Я пошел, а ты приступай по-легкому. Не перенапрягись с непривычки, да что я тебя учу? У тебя получше учителя были, пока, удачи тебе!

Виктор Трунов вышел из палаты. Дверь закрылась.

После долгого лежания и ничегонеделания мышцы слушались плохо, и Егор долго разминал их.

Обед и ужин принесли строго по распорядку, который Астафьев составил сам. И меню соответствовало тому, что потребовал Егор.

Интенсивные, целенаправленные тренировки он начал со следующего дня, проснувшись ровно в 6.00 и приняв контрастный душ.

Напрасно прождал Егора его бывший одноклассник, а ныне старший офицер центрального аппарата Федеральной службы безопасности подполковник Владимир Кулагин. Он проторчал у «Чертова колеса» более часа, но Астафьев так и не появился. А жаль! Не в смысле квартиры, хотя и она не помешала бы перекантоваться до того, как он получит однокомнатную квартиру в общежитии службы, так как на большее Владимир, как холостяк, не претендовал. В Центр его перевели неожиданно из Питерского управления ФСБ, где он сумел раскрутить громкое дело о коррупции в прокуратуре одного из районов Ленинградской области при активном противодействии как криминальных, так и властных государственных структур. Поэтому и возникла проблема с жильем.

Не зная, что и думать, ждать дальше или уйти, Владимир принял решение поехать к Егору домой. Тем более адрес он хорошо знал.

Звонок в квартире Астафьева не работал. Пришлось стучать. Но никто не открыл, хотя дверь была просто захлопнута на предохранитель. Кулагин повернулся, чтобы уйти, но дверь напротив отворилась и оттуда вышла миловидная женщина. Она вежливо спросила:

– Извините, вы к Егору?

– Да, – ответил Кулагин.

– Еще раз простите, а не могу ли я узнать, кто вы и зачем вам понадобился Егор?

Володя подошел к женщине, развернул удостоверение сотрудника ФСБ.

– Господи! – ахнула женщина. – Егор заинтересовал КГБ? Но что он сделал?

– Ну, во-первых, не КГБ, которого давно уже в природе нет, а ФСБ, во-вторых, ничего Егор не совершал, по крайней мере, мне об этом ничего не известно. Просто я его школьный товарищ, сидели за одной партой. Потом, после школы, пути наши разошлись. А тут недавно нашел я его телефон, позвонил. Он ответил. Договорились о встрече на сегодня в одном месте. Но он, как ни странно, не пришел, а ведь всегда выполнял обещанное. Вот я и решил зайти сюда, по знакомому адресу, мало ли что? – разъяснил Владимир обстановку перепуганной женщине.

– Так что же мы стоим на лестнице? Нам необходимо очень серьезно поговорить, раз вы товарищ Егора. Проходите, прошу вас. В квартире и поговорим, – пригласила к себе женщина.

Кулагин не смог отказать женщине, в глазах которой читалась тревога за его друга, и вошел в холл чистой и уютной однокомнатной квартиры. Хотел разуться, но хозяйка дома воспротивилась:

– Не надо разуваться, мне и предложить вам на ноги нечего, да и не прибиралась я еще сегодня.

– Тогда, может быть, на кухне поговорим? Я, понимаете ли, часто курю, в комнате это будет наверняка неудобно. А на кухне, возле окна, надеюсь, разрешите?

– Проходите в комнату, кстати, там и пепельница есть, правда, как украшение, но пусть послужит и своему прямому предназначению, – улыбнулась женщина, настаивая на своем, – и курите, пожалуйста. Я в отличие от многих хоть и не курю, но к запаху сигаретного дыма отношусь равнодушно. Может, оттого, что в отделе института, где я работаю, все мужики, и дымят они безбожно.

– Ну, как скажете.

Кулагин прошел в комнату, сел в кресло возле журнального столика.