Виктор Доценко - Срок для Бешеного

Проводив старика по прозвищу Плющ, он сразу же, прямо из аэропорта, позвонил Виктору, но никто не ответил…

Почти на грани фола проехав путь до города, он вновь позвонил, и женский голос, скорее всего мать, ответил, что Виктора нет уже неделю… Где он, она не знает…

И снова Савелий почувствовал, что обстановка изменилась: что-то произошло. Где Виктор? Почему он не сообщил, что уезжает надолго? Они обговаривали это… С трудом справившись с искушением вскрыть желтый пакет, Савелий отдал его в собственные руки Алика. Внимательно осмотрев пакет, Алик довольно улыбнулся и тут же сказал:

— Ну что ж, теперь об обещанном сюрпризе: сейчас захватишь одного человека и в Ленинград… — Он сделал длительную паузу, потом закончил ее, хитро подмигнув: — Твоим пассажирам будет… Лариса!

— Надолго?

— Я вижу, ты не рад сюрпризу?

— Ну что ты, шеф, конечно же, рад! Это я от неожиданности! — нашелся Савелий, а сам думал: спросить или нет о Варламове? С одной стороны, логика есть: этим занимался Варламов, но, с другой стороны, не насторожит ли это Алика? Нет, рисковать Савелий не имеет права. Хорошо, что не решился заглянуть в желтый пакет: оказывается, в нем были обыкновенные бумажные документы. Как Алик внимательно изучал его целостность! Савелия проверяли.

Когда они подъезжали к конторе, на обочине появился тот самый капитан милиции, который чуть не оштрафовал Говоркова. Увидев его, Алик деланно воскликнул:

— О, моя милиция!.. Притормози на минутку! Алик пошел навстречу капитану. И на этот раз разговаривали они недолго, но Алик вернулся чем-то озабоченный. Взглянув на Савелия, он сделал небольшую паузу, потом поморщился и сказал:

— Твой маршрут несколько меняется: прямо сейчас поедешь на Валовую, и у хозяйственного магазина к тебе сядет седой мужчина в коричневом костюме, отвезешь его по одному адресу… А потом… короче, он скажет, ехать ли ко мне или с Ларисой в Ленинград! Нужно срочно, он уже ждет! Знаешь, где тот магазин?

— Это по кольцевой, не доезжая до Павелецкого — тут же ответил Савелий.

Правильно! Давай!.. Алик не ушел в контору до тех пор, пока машина Савелия не скрылась из вида…

Когда Савелий подъехал, перед магазином действительно прохаживался седой мужчина лет под шестьдесят, в коричневом костюме. Он сразу же сел рядом с Савелием. В руках у него был черный «дипломат», который он поставил себе на колени.

— Первомайскую улицу знаешь, Савелий? Так, кажется? — спросил седой, глядя на Говоркова в упор.

— Ага. Савелий Кузьмич, — подтвердил он. — Эту улицу знаю! — Он спокойно тронул машину вперед.

— А меня, сынок, Володя Андреевич! — усмехнулся, тот. — Пенсионер я, продолжаю работать по старой профессии — кассиром! — Он снова усмехнулся.

— Ты поторопись, сынок, надо успеть до закрытия банка!

— Деньги, что ли, сдать, Володя? — съехидничал Савелий.

— Ага, деньги! — Пенсионер покачал головой, продолжая смотреть на Говоркова.

— А зачем такая спешка? Можно было бы и утром сдать…

— Не могу я такие деньги на руках держать! — пояснил седой со вздохом, а взгляд его будто гипнотизировал Савелия, он почувствовал какой-то «сквозняк» в душе, дискомфорт.

— Слушай, Вола… Владимир Андреевич, ты не смотри на меня «синими брызгами», а то врежемся куда-нибудь! — сердито сказал Савелий.

— Люблю Есенина! — кивнул тот, но не отвернулся.

— Но там другое продолжение. — Седой выразительно прочел: — «Что смотришь синими брызгами или в морду хошь…» — Но в голосе его было раздражение.

— И что вы такой нервный, папаша? Не первый же день кассиром работаете, сами сказали!

— Не первый, верно!.. Но, веришь ли, всякий раз эти проклятые деньги, когда их много, жгут мне руки! Жгут, пока я не избавляюсь от них… — искренне произнес — он.

— За что же вы так их ненавидите?

— Почему ненавижу? Да я без них жить не могу! — серьезно заявил он. — Не могу без них жить и… боюсь их!

— Странный вы феномен! — удивился Савелий.

— А ты поживи с мое! Пропусти их через свои руки столько, сколько я пропустил, тогда и поговорим… Ну что, успеем?

— О чем разговор? Нужно, значит, успеем! — весело бросил Савелий и тут же крикнул: — Держись за шляпу, отец! Взлетаем!

Говорков переключил скорость, и машина резко дернулась вперед…

За те полчаса, что они ехали до Первомайской улицы, этот Володя Андреевич ненавязчиво порасспросил о прошлой жизни Савелия, о его родителях, посокрушался о его сиротской доле и посоветовал «держаться хороших людей», правда, не пояснил, что он подразумевает под этими словами. В какой-то момент Савелий вновь ощутил на себе его пронзительный, холодный взгляд, но едва Савелий взглянул на него, лицо седого расплылось в улыбке. Интересно, с чем связана эта странная встреча? Вряд ли она только для того, чтобы воспользоваться его машиной? Видно, это знакомство как-то связано с самим Савелием, но как? Ага, вспомнил: Алик сказал, что этот старик укажет ему дальнейший маршрут. Верно, это и есть ответ на результат встречи. Ну что ж, поэтому решению можно будет понять: понравился или нет старику Савелий… Когда они остановились у здания банка, Савелий взглянул на часы и весело сказал:

— Еще двадцать минут до закрытия!

— Отлично! Ты хорошо водишь машину! — улыбнулся Владимир Андреевич. — Думаю, что к семи успеешь заехать за Ларисой! — Он хитро подмигнул:

— Свадьба-то когда будет?

— Да мы… как-то… — Савелий смутился от неожиданного вопроса и добавил: — Встану на ноги, тогда и…

— Это ты правильно решил! — кивнул седой. — Не забудьте старика пригласить!

— Не забуду, Володя Андреевич! — серьезным тоном пообещал Савелий.

Похлопав его по плечу, тот быстро вышел. Савелий огляделся по сторонам и начал выруливать во второй ряд. В зеркало заднего вида он заметил, что старик и не подумал заходить в банк: постояв немного, провожая взглядом его машину, он медленно направился по тротуару…

— Кем тебе доводится Петрова Лариса Алексеевна? — снова спросил капитан Зелинский, глядя на Савелия в упор, и добавил: — А я знаю, почему ты не стал писать кассатку…

Он понимал, что Савелия потрясет то, что он узнал от своего приятеля из Москвы. Понимал, но, не смягчая, рассказал обо всем, надеясь, что, может, тогда он поймет, кого решил покрывать своим молчанием. Может, тогда задумается о своей жизни, о своей судьбе? Поймет, стоит ли таких жертв эта женщина?..

Насупившись, Савелий несколько минут смотрел на капитана, в его глазах промелькнула ненависть.

— Это никого не касается! — Он отвернулся и снова замолчал.

«Неужели он так любит эту женщину? Неужели именно из-за нее пошел на такие жертвы?» — думал Зелинский. Капитану стало искренне жаль этого парня, такого сильного и такого слабого…