Виктор Доценко - Срок для Бешеного

Воспитательница крепко прижала к груди, его голову, чтобы он не заметил ее волнения, и тихо произнесла:

— Добрая у тебя душа, Савушка! Ласковая и добрая! Счастья тебе! Огромного счастья! — Незаметно смахнув невольно навернувшиеся слезы, Марфа Иннокентьевна подтолкнула его к выходу.

Перед корпусом собрались почти все обитатели детского дома: воспитанники, воспитательницы, поварихи… Савелий осмотрелся, выискивая кого-то, растерянно спросил:

— А где тетя Тома?

— В город она уехала… Вот жалость какая… — отозвалась повариха. — Я передам ей от тебя поклон…

Савелий вздохнул. Его сразу же окружили плотным кольцом ребята и хором проскандировали:

— До-сви-да-ни-я-Са-ве-лий-Го-вор-ков! Же-ла-ем те-бе-сча-стья! Сча-стли-во-го-пу-ти! Пи-ши-нам!

— Обязательно напишу! До свидания! — грустно улыбнулся Савелий и медленно пошел к воротам. Перед ним расступался живой коридор и сразу смыкался. Плотной толпой все следовали за мальчиком до самых ворот. Трое его приятелей, обняв Савелия за плечи, шли рядом, как бы купаясь в лучах его счастья. Это странное молчаливое шествие запомнилось Савелию на всю жизнь. Казалось, что они целую вечность двигались к воротам, за которыми поблескивала на солнце кофейная «Волга». Перед тем как сесть в машину, Савелий обернулся, и все вновь хором попрощались с ним.

— До свидания!.. Я буду приходить к вам!.. — Его голос дрогнул, и Савелий быстро сел на заднее сиденье. Машина сразу тронулась с места.

В заднее окно он видел, как ребятишки высыпали из ворот и, махая руками, долго бежали следом за машиной.

— Мы еще встретимся! — шептал Савелий…

— Спасибо тебе, Бешеный! — услышал Савелий и проснулся.

— О чем ты? — Савелий недоуменно уставился на Угрюмого.

— Спас ты меня…

— Я-то, может, еще и попытался бы сам выбраться, во тебя од точно с того света вытащил! — усмехнулся Тихоня. — Ты ж вообще не дышал… Сейчас-то как?

— Оклемаюсь со временем…

— Это хорошо, да времени-то нет: река скоро… — Он как-то странно посмотрел на Угрюмого, прищурился. — Прыгать нужно будет…

— Чего пялишься? — вспылил вдруг тот. — Жалеешь, что не окочурился? — Он закашлялся — и со злостью бросил: — Я еще тебя переживу! Пялится… А прыгать… чуть толкнете, и все… Плаваю-то я отлично, выплыву!

— Да что ты, кореш?! Я ничего такого не имел… — смущенно пожал плечами Тихоня. — Нервный какой! Уж и посмотреть на него не моги… Ладно, готовьтесь, я дыбану пойду… — Он пополз к краю вагона.

— Ты вот что… Бешеный — прошептал Угрюмый, едва Тихоня отполз в сторону и не мог услышать — будь осторожен: избавится он от тебя… при удобном случае… Вот, держи для верочки! — Он вытащил из-за пояса финку с ножнами. — Сам сгоношил, для себя… С ртутью, в любом положении бросай — воткнется…

Савелий с интересом посмотрел на него и молча сунул подарок в карман. От неосторожного движения рана отозвалась резкой болью. Он поморщился и приподнял куртку — рубашка на боку была в крови.

— Тоже задело?

— Ну… печет здорово…

— Вот гад! А ему хоть бы царапина… Пожав плечами, Савелий вдруг вспомнил о фотографии.

— У тебя пакета нет? Полиэтиленового…

— Большого? Савелий вытащил фото.

— В рюкзаке есть, с продуктами… Савелий быстро развязал рюкзак и сунул фото в пакет с припасами, потом подполз к Угрюмому и подхватил его под мышки, пытаясь поднять на ноги.

— Может, не стоит? — простонал он. — Плавать-то я все равно не умею… Савелий удивленно взглянул на странного парня, вспоминая его стычку с Тихоней, потом решительно проговорил:

— Вместе прыгать будем, вытащу — только сапоги снять придется: тяжеловато с ними будет… — Он подхватил одной рукой рюкзак, другой Угрюмого и подтащил к краю борта вагона. Опустив его на опилки, снял с него сапоги, потом с себя. Немного подумав, вернулся назад и отыскал в опилках свою разорванную майку, связал ею обе пары сапог.

— Может, сохранить удастся…

— Как же тебя проткнуло-то, ведь доска?.. — неожиданно спросил Угрюмый, над чем-то размышляя.

— Если бы не она, то и меня бы пригвоздило к вагону, а так юзом ткнуло в бок…

Вернулся Тихоня и протянул Савелию коробок спичек:

— Посвети-ка!

Вырвавшееся пламя ярко осветило их грязные н потные лица. Тихоня поднес к огню кусок какой-то белой ткани, но что это было, Савелий рассмотреть не успел: спичка погасла.

— Ты-то успел? — спросил он Тихоню.

— Вроде… — неуверенно буркнул тот. — Если он не наколол, то речка вот-вот будет… — сказал Тихоня, вглядываясь в темноту. — Скорость вроде небольшая… от борта сильнее толкайтесь метра на два… — Он сунул ткань в пакет, туда же и спички, сложил в несколько раз и сунул, в другой. Скрутив все в плотный комочек, опустил в карман. Подойдя к Угрюмому, положил ему руку на плечо:

— Ты не думай… я это…

— Ладно, чего там… — ухмыльнулся тот и похлопал его по боку.

— Постарайся тело прямо держать и войти в воду ногами! — прошептал Савелий, поднимая Угрюмого на ноги. Взяв в другую руку связку сапог, он стал всматриваться вперед. — Рюкзак возьми, Тихоня!

Тот хотел возразить, но Савелий вдруг тревожно крикнул:

— Смотрите!

— Тьфу, черт! Суки позорные! — ругнулся Тихоня.

— Пролеты начали строить… Ничего, должны успеть: они только до половины дошли…

Он подхватил рюкзак и вцепился рукой в борт вагона.

Крепче прижав правой рукой Угрюмого за талию, Савелий выждал, когда до моста оставалось метров семьдесят, и выбросил за борт связку сапог. Речка действительно неширокая, и ее ширины было явно недостаточно для того, чтобы вписаться в нее с такой скоростью состава. Вся трудность заключалась в том, что мост был почти наполовину застроен железными перекладинами пролетов…

Савелий вспомнил, как однажды ему пришлось прыгать с вертолета без парашюта в небольшой котлован, наполненный водой. Это было единственно верным решением, чтобы выжить: вся местность простреливалась, и добраться до небольшой группы наших ребят, окруженных душманами, было просто невозможно. Передать по рации разработанный план координированных действий нельзя: рация была разбитая да еще и боеприпасы у группы были на исходе… такие прыжки, конечно, отрабатывались им в «спецназе», но в спокойных условиях, а в бою… Короче, он предложил пойти на риск и… Там-то получил и свое первое ранение, но не во время прыжка, а в бою, и свой первый орден…

Ситуация очень похожа… Еще раз взглянув в сторону моста, Савелий понял, что отталкиваться нужно прямо над берегом: только тогда можно успеть вписаться в свободное пространство до железных пролетов моста.

— Над берегом прыгай, Тихоня! — крикнул он. — Над берегом! Понял?

Стремительно приближался мост, и Тихоня, судорожно сжимая рюкзак, вдруг испуганно завопил: