Виктор Доценко - Приговор Бешеного

— Я могу сказать, что в жизни бывают и не такие совпадения. Хотя… — Краснодарский пожевал губами.

— Давай, давай, говори дальше. — Беликов чувствовал, что собеседник чего-то недоговаривает.

— Дело в том, что я, в отличие от тебя. Бешеного видел, — чуть понизив голос, признался он.

— Вот как? — удивленно воскликнул Велихов. — И до сих пор молчал?

— Ты разве спрашивал? Именно я и связал его с Ломом.

— Ты давно его знаешь?

— Лома? Давно.

— При чем здесь Лом? — скривился Велихов. — Тем более покойный. Я о Бешеном!

— Нет, не очень, но мне его сосватал надежный человек, которому я верю, как самому себе. Кроме того, я никогда никому не верю, пока сам не проверю.

— А ты его надежно проверил? — пронзительно глядя ему в глаза, спросил Велихов.

— Да он мне жизнь спас! — воскликнул Краснодарский.

— Еще один спаситель, — с издевкой в голосе заметил банкир.

И это замечание, обидное для него, неожиданно заставило задуматься Краснодарского. Только сейчас Семен подумал, что действительно этот Бешеный появился немного странно: никаких реальных доказательств знакомства с Сиплым, кроме его слов, не представил, а ведь это единственный крючок, за который он смог зацепиться. Конечно, он предупредил о засаде и этим как бы отмел от себя все подозрения. И это выглядело очень весомо в тот момент, а сейчас? Что изменилось сейчас? А что, если…

— О чем задумался, Сема? — отвлек его вопрос Велихова. — Тоже мысли появились?

— Появились… — задумчиво процедил Краснодарский. — И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю подключиться к поискам этого Бешеного. Найдем его, найдется и Мушмакаев, — твердо заявил Велихов.

— Ты так уверен, словно тебе что-то еще известно.

— Ничего подобного, — возразил тот, — моя уверенность коренится в моей интуиции. Так что собирай ребятишек и пускай по следу. А чтобы у них больше задора было, объяви, что тот, кто доставит мне Бешеного, получит двадцать пять тысяч зеленых, а тот, кто отыщет Мушмакаева, — сто тысяч! — не задумываясь ни на секунду, провозгласил банкир. — Идет?

— Я бы и без этого начал… — попытался возразить Краснодарский.

— Ты о долге Джохару? Забудь! Найдешь Мушмакаева, и долг спишется, и деньги получишь.

— Знаешь, Аркадий, а ты мне сразу чем-то приглянулся, — усмехнулся Семен, хитро прищурив глаза.

— Очень рад, что мы так быстро нашли взаимопонимание, — подвел итог Велихов. — Давай перекусим, разговорами сыт не будешь!

— Интересная мысль! — Краснодарский рассмеялся, разлил по стаканчикам водку. — За успех нашего безнадежного дела! — провозгласил он.

Двум этим людям, занимающимся совершенно разными делами, как бы на роду было написано объединить свои усилия, чтобы обрести то, чего каждому из них не хватало: бандит Краснодарский приобретал надежные заказы и постоянный денежный источник, а банкир Велихов — связи в криминальном мире и людей, готовых выполнить любой заказ…

Благополучно получив от Вазгена дипломат со ста тысячами долларов, Умар тут же вернулся к своим соратникам, собранным по тревоге. Это были самые отъявленные головорезы, с первых дней войны состоявшие в отряде под командованием Умара, а когда Мушмакаев забрал его к себе личным порученцем, они влились в отряд Харона Таштамирова и у того научились возбуждаться, ловить настоящий кайф при виде человеческой крови, особенно если сами ее же и пускали.

Узнав о гибели своего командира Харона, они, то ли с горя, то ли с радости, отправились в Дагестан, где прошлись по нескольким селениям, убивая, грабя и насилуя. Их мобильная группа состояла из восьми человек, вооруженных до зубов, и имела обкатанный сценарий нападения: неожиданно ворвавшись в какое-нибудь селение, посеяв там настоящий ужас, они убивали мужчин, насиловали молодых девушек, а после исчезали в родные места, не оставляя в живых ни одного свидетеля.

Откликнувшись на призыв бывшего командира, они в одночасье собрались на встречу с ним.

— Привет, мужики! — радушно воскликнул Умар, когда они вошли в дом его родственника.

— Здравствуй, командир, — вразнобой ответили они, с некоторым напряжением ожидая, что им придется услышать.

— Как жизнь боевая?

— С тех пор как мы потеряли Харона, никакой стабильности, — ответил парень лет тридцати, который в свое время был любимчиком Умара. Все его лицо и руки были покрыты шрамами, которыми он гордился. Эти шрамы он приобрел во время войны с «российскими оккупантами», от взрыва гранаты.

— Что, Баша, уже успел соскучиться по нашему вампиру? — с усмешкой спросил Умар.

— Ты прав, ушей неверных Таштамиров много настриг для своей коллекции, но с ним, представь, было как-то поспокойнее…

— Во всяком случае, мы всегда знали, что у нас завтра, а что — послезавтра, — добавил мужик лет пятидесяти. У него была тщательно ухоженная черная борода с небольшой прядью седых волос по центру подбородка.

— А что тебе, Масуд-Али, мешает? Я имею в виду, знать, что завтра, а что послезавтра?

— До встречи с тобой многое, но сейчас есть, кажется, надежда, что все пойдет по-старому. — В его глазах действительно промелькнула надежда. — Или я ошибаюсь, и ты нас позвал только потому, что соскучился по нам?

— Тебя не проведешь, старый ты лис, — усмехнулся Умар, — но сначала идемте за стол, чтобы не разговаривать натощак. — Он распахнул дверь в гостиную, и его соратники ахнули от неожиданности: перед их взором открылся роскошно накрытый стол, который просто ложился от изобилия разнообразной самой дорогой и изысканной закуски и многочисленных бутылок с алкоголем.

— Ты, никак, что-то праздновать собрался, а мы без подарка, предупредил бы, — жадно взирая на это изобилие, виновато произнес его любимец Баша.

— Ты угадал наполовину: действительно собрался праздновать, — сообщил Умар, — но не личное, а наше с вами общее. На нашего командира было совершено новое покушение, но он, к счастью, и на этот раз остался жив.

— Отличная новость! — обрадованно воскликнул Масуд-Али, остальные одобрительно загалдели, а он добавил: — А то разные слухи поползли…

— Да, Мушмакаев остался жив, но слухи действительно бродят, и все потому, что командир исчез в неизвестном направлении. А чтобы опровергнуть эти слухи, нам нужно отыскать нашего командира. — Он осмотрел их лица и особого выражения восторга не обнаружил. — Что притихли? Не нравится? — помрачнел Умар. — Я, можно сказать, о них забочусь, как о родных сыновьях, выгодную работу им нашел, а они нос воротят.

— Выгодную работу? — скептически повторил Масуд-Али.

— А разве есть сомнения? — Умар подошел к шкафу, достал оттуда «дипломат», раскрыл его. — Это наш аванс — семьдесят пять тысяч зелененьких! — Двадцать пять тысяч он уже взял себе, уверенный в том, что имеет на это полное право.