Виктор Доценко - Месть Бешеного

— Севостьянов Виктор Николаевич никогда не был ни военным, ни сотрудником милиции, — решительно заявил Константин Иванович. — Все время на партийной работе, а незадолго до августа девяносто первого работал в отделе ЦК, который курировал КГБ.

— Вот как? Теперь мне понятен твой интерес! Крутой, видно, мужик, если сумел так легко обойти все препоны. В таком случае я уверен, что на мою лесть он должен клюнуть! — Добронравов помолчал немного, потом спросил: — Когда я должен его попросить и под каким именем представить Воронова? Какую дать ему «легенду»?

— Вот теперь я узнаю своего старого дотошного друга! — облегченно засмеялся Богомолов. — Через час к тебе придет Воронов, и вы все обсудите и примете решение. На все это у вас есть…

— Неделя, — быстро вставил генерал. — Сутки! — возразил Богомолов.

— Трое! — Двое!

— Хорошо! — тут же согласился Добронравов. — Думал, что действительно придется в сутки укладываться.

— А я был уверен, что ты и на трое не согласишься, — признался Богомолов.

— Значит, мы оба хороши… Кстати, как поживает твой боец? Бешеный, кажется?

— Савелий Говорков! — Богомолов тяжело вздохнул. — Он как раз в той колонии!

— За что? — машинально спросил Добронравов, но тут же поправился:

— Хотя о чем это я… Теперь понятно, почему такая спешка. Между прочим, есть еще кое-что любытное относительно той колонии… — Что?

— У них очень большая смертность, а диагноз почти всегда один — сердечная недостаточность, хотя покойники отнюдь не старики.

— Теперь ты понимаешь, что тем более нужно поторопиться?

— А то нет? Не беспокойся, дружище, тянуть не собираюсь! Послушай, а может быть, войти в более плотный контакт с этим бывшим псковским работником? — неожиданно предложил Добронравов.

— Что ж, это не лишено смысла, — подумав, ответил Богомолов. — Но очень осторожно, не дай Бог, что заметит — много людей потеряем.

— Постараюсь сделать так, чтобы инициатива исходила от него.

— Вот именно. Жду результатов. И не забудь: связь только по ВЧ!

Виктор Николаевич Севостьянов еще спал, хотя стрелки часов показывали полдень. Вчера, вернее сказать, сегодня, он просидел с гостями аж до четырех часов утра. Сначала воздали должное еде и напиткам, потом, когда взаимоотношения приняли почти «родственный» характер и несколько хорошеньких девушек, обслуживающих гостей за столом, стали казаться прекрасными феями, Севостьянов предложил всем отправиться в «русскую баньку». Но Красавчик-Стив неожиданно возразил:

— Господа, а не лучше было бы отправиться в спальную и предаться там разврату?

— Соглашайся Стив. То, о чем ты говоришь, — хорошо, но то, что предложил уважаемый Виктор Николаевич, — просто отлично! — с усмешкой бросил Григорий Маркович совершенно трезвым голосом, хотя выпил не меньше других: просто сказывалась старая закалка.

— Не сомневайся, тебе понравится, — неожиданно поддержал его Ронни, уже испытавший, что такое «русская банька», тем более, что сам Севостьянов обещал для него отдельный кабинет и мальчика. Ронни предвкушал сладострастную ночь.

Здесь нужно отметить, что Севостьянов, узнав о наклонностях Ронни, приказал найти когонибудь помоложе. Самым молодым педиком оказался здоровенный дебил по имени Вася. «Девственность» он потерял по собственной глупости, проиграв в карты семьсот баксов. Чтобы взять с него «долг», шесть человек держали его, пока выигравший обрабатывал ему задницу. Когда все кончилось, Васе было заявлено, что за каждую «палку» с долга будет сниматься сотня.

— А нельзя ли мне расплатиться сразу? — спросил Вася.

— Как это? — не понял «кредитор». — Осталось шесть, верно? — Ну…

— Вот и получите! — Вася спустил штаны. Посовещавшись, все решили принять это неожиданное предложение, и каждый получил удовольствие, включая и самого Васю.

Виктор Николаевич не видел «кандидата» и даже предположить не мог, что ему подложат такую свинью. Как же он удивился, когда через пару часов, в самый разгар вакханалии, из массажного кабинета появился сначала Ронни, сияя от счастья, а за ним усталый Вася. На шум и хохот заглянул даже Бесик, не понимая, над чем смеются иностранцы. Сам Севостьянов не принимал участия в массовых эротических играх. Он получал удовольствие от наблюдения, лениво развалившись в кресле и потягивая холодное пиво.

И вот после бурной ночи в полдень к нему постучал дежурный и виновато сказал:

— Виктор Николаевич, извините, что приходится будить вас, но на проводе Москва!

— Москва? Ну и что? — сонно и зло бросил Севостьянов.

— С вами хочет говорить генерал Добронравов, замминистра МВД России!

— Вот как? — Сон с Севостьянова как ветром сдуло. — Давай сюда телефон!

— Сейчас! — Дежурный побежал за аппаратом.

А Севостьянов тем временем размышлял: зачем он вдруг понадобился заместителю министра по кадрам? Ему было известно о том, что Добронравов с самого начала проявлял интерес к его «предприятию», но с ним вроде бы все уладили. Более того, ежемесячно Севостьянов перечисляет ему полторы штуки зеленых! Неужели ему мало и он решил просить добавки? Что ж, ничего не поделаешь, придется платить, чтобы не нажить себе лишнюю головную боль. Ладно, чего раньше времени паниковать, посмотрим, чего ему нужно…

— Виктор Николаевич? Здравствуйте! Надеюсь, не оторвал вас от дел?

— очень любезно проговорил генерал.

— Все нормально, Никодим Калистратович, я обходил посты, — тут же нашелся Севостьянов, несколько успокоившись от вежливо-предупредительного тона. — Чем обязан?

— Виктор Николаевич, вы прекрасно осведомлены, как мы уважаем ваш труд, как высоко ценим вас. Более того, мы хотим представить вас к высокой награде! — Последнюю фразу генерал произнес с таким пафосом, что Севостьянову вдруг захотелось вскочить, вытянуться и гаркнуть во все горло: «Служу Советскому Союзу!» Однако он пересилил себя и подумал, что генерал просто хочет чего-то попросить. Именно так он сам всегда поступал, когда хотел чего-то добиться. И чем труднее была просьба, тем больше бисера он разбрасывал. Тем не менее ему было чертовски приятно слышать такие слова в свой адрес.

— Спасибо! Стараемся изо всех сил! Может быть, я лично вам могу быть чем-то полезен? — спросил Севостьянов и тут же подумал, что генерал сейчас начнет просить денег. «Больше пятнадцати миллионов не дам!» — твердо решил он.

— О, благодарю вас! Вы так предупредительны, — льстиво проговорил генерал. — У меня, и правда, есть к вам небольшая просьба…

— Пожалуйста, говорите; выделю, сколько смогу. — О чем это вы?

— Как? Вы же наверняка попросите денег для какого-нибудь благородного дела, не так ли? — В голосе Севостьянова слышалась легкая издевка.