Виктор Доценко - Кремлевское дело Бешеного

— Он кивнул начальнику охраны и спокойно направился к микроавтобусу…

Если бы начальник охраны не проходил в эту секунду мимо, Рассказов спокойненько запер бы дверь, забрал бы с собой ключ и Савелий потерял бы несколько драгоценных мгновений. И неизвестно, успел бы он обезвредить хитроумное рассказовское устройство.

Но фортуна в этом случае повернулась к Аркадию Сергеевичу спиной.

Не успел Савелий войти в подвал, как его тело обожгло так же, как и в Президент-отеле. Если и были до этого какие-то сомнения, то они сразу улетучились. Теперь он точно был уверен, что именно здесь находится смертоносная закладка взрывчатки.

Первым желанием Савелия было позвонить Воронову, чтобы тот прислал специалистов по взрывным устройствам, но этот ход пришлось сразу отвергнуть: никто не знал, сколько времени оставалось до взрыва, и специалисты могли опоздать. Поэтому Говорков сам стал искать заряд.

Удача вскоре улыбнулась ему: в одной из комнат Савелий обнаружил штабель коробок и неподалеку скрюченный труп какого-то мужчины средних лет и без труда догадался, что это и есть Михаил Гельдфельд. Бегло осмотрев труп, он не обнаружил никаких ран или иных внешних повреждений. Однако выяснять детали возможного убийства было некогда, так как вся эта история могла закончиться огромным количеством трупов, причем в любой ближайший момент.

Не обращая больше .внимания на труп, Савелий принялся делать пассы руками над коробками. Ему с огромным трудом удавалось терпеть страшную боль: казалось, он висит над огромным костром и длинные языки пламени уже вовсю лижут его тело.

Часовой механизм Савелий обнаружил за нескольких секунд, но отключать его не торопился, тем более что рассмотрел бегущие цифры: времени до взрыва оставалось немногим более двадцати пяти минут.

Двадцать пять минут! Много это или мало? Если через двадцать пять минут прогремит мощный взрыв, который унесет сотни, а может, и тысячи жизней, эта страшная утрата во многом изменит дальнейшую жизнь их родных и близких, оставшихся в живых. И кто может с уверенностью сказать, что живым будет легче, чем погибшим?..

Савелий склонился над взрывным устройством, простер над ним ладони и прикрыл глаза. Ладони ожгло огнем, пот выступил по всему телу, одежда мгновенно намокла, а он все еще не знал, с чего начать.

Время стремительно шло, и оставалось все меньше и меньше секунд до взрыва, однако в Савелии жила твердая уверенность, что он справится, разгадает хитроумную загадку той сволочи, которая решилась на такое страшное злодеяние.

Постепенно перед ним предстали руки злодея, готовящие ловушку. Это были отрывочные видения, но именно они и подтолкнули Савелия к пониманию того, как следует выстроить их последовательность, и тогда он начал медленно, словно по слогам, читать мысли хозяина этих рук: «Попробуй реши мою загадку! Найди мою ловушку! Найдешь одну, а за ней тебя ожидает другая, третья…» — этот внутренний голос подлеца будто издевался над ним.

Казалось, Савелий вошел в душу злодея, стал думать, как он, жить его ощущениями…

В какой-то миг ему показалось, что он ненавидит самого .себя, готов разорвать себя на куски, появилась ненависть даже к своему названому брату Андрею Воронову, которого он так любит! Тем не менее даже промелькнула мысль: вызвать его сюда, чтобы погиб и он при этом адском взрыве…

— БОРИСЬ, БРАТ МОЙ… БОРИСЬ С ЭТИМ ЗЛОМ! ТЫ ДОЛЖЕН ПОБЕДИТЬ! — неожиданно послышался Савелию голос Учителя. — СОСРЕДОТОЧЬСЯ ТОЛЬКО НА УСТРАНЕНИИ ЗЛА!

«Господи, Учитель, помоги мне!» — мысленно воскликнул Савелий.

И в тот же момент на душе его стало спокойно, а мысли вновь обрели стройность и последовательность, к Савелию пришла уверенность, и он принялся активно действовать. Его пальцы принялись быстро прикасаться то к одному контакту, то к другому… Их то обжигало огнем, то они ощущали приятную прохладу…

Через несколько минут все было кончено. Савелий медленно открыл глаза и увидел, что таймер остановился за девять секунд до взрыва…

Хотя Виктор Илларионович Фадеев занимал должность заместителя начальника Службы безопасности Президента и почти ежедневно находился рядом с главой государства, поговорить им с глазу на глаз было делом весьма трудно осуществимым.

Близость к Президенту и возможность видеть его, минуя многочисленных референтов и помощников, была не просто проявлением его доверия, а большим политическим капиталом, из которого извлекались весьма солидные дивиденды, выражающиеся в цифрах с многими нулями. Именно поэтому члены его большой «семьи» и их близкие друзья обладали влиянием куда большим, чем многие министры или влиятельные политики-депутаты.

Эти люди, составлявшие сплоченную едиными интересами группу (в газетах ее открыто нарекли «семьей») из пятнадцати — двадцати человек, ревниво оберегали Президента от постороннего влияния и делали все, чтобы тот получал информацию только через них.

Наверняка многие помнят, каким был первый Президент России в начале своей деятельности: азартно играл в волейбол и теннис, был весельчаком и балагуром. Постепенно поднимаясь все выше и выше по служебной лестнице, он оставался простым и доступным, любил общаться с обычными людьми, умел выслушивать их, а возглавив партийную организацию Москвы, не гнушался самолично пройтись по магазинам, проехаться в общественном транспорте. Причем его никогда не сопровождали толпы телохранителей.

Известно, что «короля играет свита». Когда Борис Николаевич стал Президентом, его ближайшее окружение, которое он сам лично и подбирал, постепенно начало оттеснять от сановного тела посторонних, не входящих в «ближний круг» людей.

В этом «круге», то есть вокруг Президента, идет такая подковерная борьба за каждый шаг, приближающий к Самому, что соваться туда простому смертному бесполезно да и опасно.

Президент, естественно, знал об этой борьбе и часто нервничал, понимая двусмысленность своего положения, однако ничего поделать не мог: правила власти таковы, что малознакомому, непроверенному человеку высшие государственные рычаги доверить так, с кондачка, не дозволялось. А всех членов «семьи» Президент видел, как он считал, насквозь и верил, что имеет еще достаточно сил и волю, чтобы обуздать зарвавшихся «родственничков».

Конечно, притчей во языцех была младшая дочь Президента: во время предыдущих выборов он приблизил ее к себе, назначил на официальную должность в свою администрацию, прислушивался к ее советам…

Но, как чаще всего бывает, главный не тот, кто чаще других попадает в объективы фото — и телекамер. Как в свое время кардинал Ришелье правил Францией из-за спины своего короля Людовика (за это и прозвали всех дальнейших тайных властителей «серыми кардиналами»), так и сейчас основное влияние на Президента имела вовсе не его младшая дочь, а мало кому заметный, занимавший скромную должность председателя совета директоров некой государственной фирмы, муж младшей дочери Президента — Алексей Бакурин.