Виктор Доценко - Кремлевское дело Бешеного

В этот момент к Фадееву подбежал офицер из кремлевского полка:

— Виктор Илларионович! Там у ворот еще одна «скорая». Пропуск на нее не заказан. Я все тщательно проверил, однако доктор «скорой», фамилия Беленький, ссылается на вас: говорит, что вы вызвали. Пропустить?

— Да, и как можно быстрее! — приказал он офицеру и затем, отвернувшись от него, крикнул своим ребятам из охраны: — Пошли за Президентом!

Городская — «Скорая помощь» подкатила к служебному входу в момент, когда подставная «скорая» уже мчалась на всей скорости по улицам города, распугивая сиренами и мигалками посторонние машины и зазевавшихся прохожих.

Вскоре в дверях показалась группа охраны во главе с Фадеевым, которая осторожно внесла тяжелые носилки с Президентом в городскую «скорую». Четверо человек сели рядом с ним. Фадеев, надев халат врача, уселся на переднее сиденье рядом с шоферским. За руль, тоже переодевшись в белый халат, сел капитан Смелков, личный водитель Президента.

У всех в руках — на случай внезапного нападения — было наготове оружие. Каждый получил необходимые инструкции: что он должен делать в случае той или иной непредвиденной ситуации.

Сам Президент был надежно защищен несколькими специальными пуленепробиваемыми щитами.

— Куда ехать? — спросил Смелков.

— На Ленинский проспект, в Первую градскую! — приказал Фадеев.

Пулей выскочив из ворот Кремля, «Скорая помощь» пролетела по Большому Каменному мосту, проскочила французское посольство, Октябрьскую площадь и всего через пару минут оказалась на территории больницы.

Врачи, получающие нищенские зарплаты, никак не соответствующие их знаниям и опыту, сделали все возможное и невозможное для того, чтобы спасти Президента.

Фадеев неотступно был рядом с ними. Он успокоился лишь поздним вечером, когда понял, что опасность миновала, — об этом ему сказал сам Президент:

— Все в порядке, Виктор, не волнуйтесь — живу!

Оставив Президента под присмотром усиленной охраны, Фадеев вышел в парк больницы. Он набрал номер Савелия — тот уже несколько раз звонил ему в больницу и спрашивал о самочувствии Президента.

— Сергей? — спросил Фадеев, когда Бешеный взял трубку. — Все в порядке. Кажется, пронесло!

— Уф! — вздохнул облегченно Савелий. — Наконец-то! А что в «Кремлевке», разобрались, кто там воду мутил?

— Пока нет, но там сейчас мой заместитель работает в соответствующем направлении. Не волнуйся, во что бы то ни стало найдем этих гадов!

— Спасибо, Виктор Илларионович, хоть вы меня успокоили. Я боялся, что мы уже не успеем.

— Это тебе надо «спасибо» говорить, — вовремя ты возник, ничего не скажешь!

— Да ладно, просто так вышло все удачно… — смущенно ответил Савелий. — Ладно, я буду на связи. Документы, в принципе, уже готовы, так что…

— Все понял. Потом об этом поговорим, — сказал Фадеев. — Ну, бывай здоров!

— Обязательно буду! — пообещал Савелий и отключил мобильный.

О роковом сбое в ходе операции по устранению Президента первым узнал, естественно, генерал Скворцов, которому его люди, приставленные следить за Говорковым, обязательно докладывали о каждом разговоре Савелия с Фадеевым.

— Шеф, этот Мануйлов непонятно с чего всполошился и говорил с Фадеевым о каких-то врачах-вредителях, — сообщил ему по мобильному телефону старший группы /слежения Леонид Макаров. — Он только что предупредил охрану, чтобы те не отдавали хозяина медикам.

— Что?! Когда это было? — взвился Скворцов.

— Да минут пять назад.

— Хорошо, продолжать наблюдение! — приказал генерал и принялся названивать Калошину.

— Кирилл, давай немедленно отбой по «врачам»! — закричал он, когда Калошин взял трубку. — ОНИ все знают!

— Ну и что? — невозмутимо сказал Калошин. — Зинаида все уже сделала что надо. Наша «скорая» уже в Кремле, стоит у порога, врачи в «Кремлевке» наготове. Так что все идет по плану.

— Ты что, не понял, болван?! Достаточно малейшей оплошности, чтобы все полетело к чертям. Не думаю, что Фадеев такой же законченный идиот, как ты: он не полезет в подставную «скорую», а найдет Зинку и раскрутит ее по полной…

— Не найдет, не хами, — спокойно перебил его Калошин, — за Зину поздно волноваться: она ничего и никому уже не расскажет. Я еще когда тебе сказал: Зина — моя проблема!

— Что, уже избавился? — Генерал немного успокоился. — Хорошо, допустим, здесь мы прикрылись! — согласился он. — Но я уверен на все сто, что в «Кремлевку», после того что они уже узнали, Президента не повезут.

— Да не трясись ты! — со злостью прикрикнул на Скворцова Калошин. Он глубоко переживал утрату любимой женщины и никак не мог смириться с потерей собственного ребенка. — Мы контролируем ситуацию. Буквально минуту назад САМОГО, с кучей охраны, уже вывезли из Кремля на МОЕЙ «скорой», между прочим, сейчас вся компания быстро едет в направлении «Кремлевки». Так что все идет по плану. Чем панику сеять, лучше займись своим Мануйловым. Надо кончать с этим мутилой, точнее, мудилой, как можно скорее.

— Да, тут ты прав, — согласился более-менее успокоившийся Скворцов. — Ничего, уже завтра мы от него избавимся.

— Завтра так завтра! — Калошин так и не сумел совладать со своим горем, но все-таки напомнил Скворцову: — Не забудь про документы, это главное!

— Как же, забудешь такое! Да я сплю и вижу, как они уже в моем сейфе лежат!

Договорившись поддерживать связь, генералы распрощались.

Не на шутку взбешенный Калошин узнал ,об окончательном провале операции, когда что-либо исправить уже было немыслимо: Президента под зоркими взглядами бдительной охраны откачивали врачи Первой градской больницы.

Калошин все же успел позвонить Лейбину в «Кремлевку» и пригрозил содрать с него семь шкур, если тот хоть ненароком обмолвится об их затее. Но Борис Михайлович и сам уже был напуган до чертиков: заместитель Фадеева, подполковник Петров в больнице уже навел шороху, вызывая всех к себе на допросы. Особенно он тряс отделение кардиологии, в котором, как он выяснил, готовили аппаратуру к внеплановой операции.

Лейбину, как заведующему отделением, пришлось выпутываться, на ходу придумывая причины. Он остановился на версии обычной проверки приборов: выглядело все это натяжкой, но ничего другого в голову Борису Михайловичу в этот момент не пришло, и он мертвой хваткой вцепился в эту версию. Помучив его с полчаса, Петров понял, что Лейбин ничего другого не скажет, и, чтобы не терять попусту время, отпустил его, предупредив, правда, чтобы тот никуда не уезжал из Москвы.

Лейбин примчался к себе домой ни жив ни мертв. Понимая, что так просто ему не отвертеться, он задумал сбежать из столицы. Несколько лет назад он тайно от всех выправил себе израильский паспорт и теперь надеялся, что незаметно ускользнет из России. Он быстро собрал в спортивную сумку все необходимое, взял из тайника заначку — три тысячи долларов — и поспешил к стоявшей во дворе машине. Он собирался сегодня поздним вечером уехать в Киев, где жили его родственники, а уже оттуда перебраться в Израиль.