Виктор Доценко - Близнец Бешеного

— Вот-вот, и мне странно! — вздохнул Баринов. — Но ты прав: нужно сделать все, чтобы не допустить, чтобы какой-то там грабитель, устанавливал свои правила в моей тюрьме! Сегодня же прикажу кинуть его в карцер и подсажу к нему пару своих должников…

— Пару? А справятся?

— Один — чемпион Омска по боксу среди тяжеловесов, второй — сидит под следствием за участие в подпольных боях без правил. Под сто килограммов один и более ста двадцати килограммов другой… Первый по хулиганке, второй, кроме участия в запрещённых боях, ещё подозревается и в убийстве…

— Не тот ли это боксёр, который на фотографии милуется со своим племянником?

— Ту фотографию ты мне вовремя подкинул, — ухмыльнулся Баринов. — Покажи эту фотку братве, и никто не станет разбираться: племянник или не племянник… Доказывай потом, что ты не верблюд, и просто отдыхаешь на море с племянником и его семьёй… — майор подмигнул.

— Да, аргумент на все сто! — согласился Буда-лов. — А на чём второго сломал?

— «Его и ломать не пришлось: сам сломался! — майор хитро прищурился. — Представляешь, он на игле сидит, причём всерьёз… Такая ломка началась, что готов был на все, чтобы дозу получить. Кстати, и тот, и другой не могут жить без наркотиков…

— И ты их, конечно же, подкармливаешь? — догадливо спросил Будалов.

— А что остаётся делать? — вновь подмигнул он.

— И держишь их на поводке: чуть что не по тебе, и крантик перекрывается… Разумно!

— Главное, действует безотказно! Послушай, Коля, я тут, на досуге, почитал дело твоего подопечного… — майор в упор взглянул на собеседника. — Полный сирота: детский дом, школа-интернат, в Афганистане побывал, награждён двумя орденами и медалью, характеристики хорошие, что из детского дома, что с места работы. Со всех сторон положительные…

— И что? — капитан был явно недоволен неожиданными вопросами своего приятеля.

— И вдруг — грабитель!

— Что-то я не понимаю, куда ты клонишь, Серёжа? — через силу улыбнулся Будалов.

— Ты столько внимания уделяешь этому парню…

— А ты не обратил внимание, у кого он обнёс квартиру? — многозначительно спросил он.

— Стоп! Но это я действительно… как-то пропустил… — смущённо заметил майор. — И кто этот пострадавший?

— Твой приятель: инженер Соломатин!

— Соломатин? Он, конечно, не такой уж мне и приятель… — неуверенно произнёс Баринов и тут же с тревогой воскликнул: — А его коллекция старинных монет? Она тоже пропала?

— В чистую! — улыбнулся капитан.

Будалову было известно, что майор всерьёз занимается нумизматикой: настоящий фанатик. Именно поэтому и держал эти знания про запас, как козырь.

— Чёрт бы побрал этого скупердяя! — в сердцах бросил он. — Представляешь: месяца три уговаривал Соломатина обменяться одной монетой, даже продать просил: ни в какую! Послушай, Коля, а ты не помнишь, что за две монеты, что были обнаружены у Понайотова?

— Почему не помню? Очень даже помню, — хитро прищурился Будалов.

Он был очень доволен, что сумел свернуть тему с опасных для себя рельс на более выгодную тему. Он даже предугадал, о чём его попросит Баринов. И не ошибся.

— Если помнишь: озвучь! — нетерпеливо попросил Баринов.

— Одна — Елизаветинский алтын, другая — Николаевский полтинник, а что?

— Нельзя ли что-нибудь придумать, чтобы алтын затерялся во время следствия?

— Отчего ж не помочь своему старому другу? — Будалов снова хитро прищурился.

— И чем я буду обязан?

— Нужно выколотить дурь из этого упрямца Понайотова… — прямо ответил Будалов.

Баринов молчаливо уставился в одну точку: с одной стороны, он действительно не понимал, почему этот парень, неплохо зарабатывая, достойно прошедший войну в Афганистане, неожиданно решился на грабёж…

Словно прочитав его мысли, Будалов пояснил:

— Хотя я и не могу тебя во все посвятить, но немного развею твои сомнения… — он сделал эффектную паузу и продолжил: — Всё, что ты перечислил, действительно мало вяжется с портретом грабителя, но ты, вероятно, не знаешь о некоторых скрытых мотивах этого, как ты думаешь, скромного паренька…

— И что это за мотивы?

Парень задумал жениться, а денег на свадьбу не было, вот он и решил пощипать инженера, да что-то не склеилось: залез в квартиру, а там нянечка с ребёнком… Вот и сорвало у парня крышу: угрозы физической расправы… ребёнка напугал, нянечка вся в слезах и соплях…

— Теперь все понятно, — майор пожевал губы. — Не буду терзать тебя, чтобы пытаться вызнать тайны об оперативных планах в отношении твоего подопечного, но я постараюсь, чтобы его сломали в нашем СИЗО, — он снова взглянул на капитана. — Этого ты хочешь, не так ли?

— Сломать его, конечно, неплохо, но нам, — он специально выделил слово «нам», — нам нужно, чтобы Понайотов получил… по заслугам!

— То есть получил как можно больше, если не сломается и не сдаст своих подельников, чтобы у вас было достаточно времени для розыска похищенного, не так ли? — Баринов по-своему расценил ситуацию.

— Что-то вроде этого, — согласился Будалов.

— Что ж, в успешных розысках похищенной коллекции я тоже заинтересован… Надеюсь, ты не забудешь своего приятеля, когда та будет найдена?

— Даю слово!

— Я тоже!..

Они пожали друг другу руки и продолжили возлияние…

Каждый из них был доволен друг другом и каждый из них думал о нашем герое: Будалов о том, как на подольше запрятать его, а мысли Баринова крутились вокруг обещания приятеля пополнить его коллекцию, а для этого он должен был всерьёз «поработать» над Серафимом Понайотовым…

Железная дверь сто девятой камеры резко распахнулась, и на пороге появился новый корпусной Никита Заварзин в сопровождении Гориллы. Новый корпусной пришёл уже в новом звании: на нём сверкали новенькие погоны капитана.

— Убийцы, насильники и пропойцы, встать на проверку! — гаркнул старший прапорщик.

Обитатели сто девятой камеры быстро выстроились у своих шконок.

— Что у вас произошло два дня назад? — спросил новоиспечённый капитан.

Никто не отозвался, и корпусной спросил, обращаясь к Сыромятину:

— Может, ты скажешь, что у вас произошло?

— Конечно, скажу, гражданин начальник! Но сначала разрешите поздравить вас с повышеньицем! — . льстиво проговорил он.

— Благодарю! — сухо ответил капитан. — Итак, слушаю!

Мы же два дня без свежего воздуха, вот и захотелось мышцы размять… — начал говорить Сыромятин. — А кровь-то у всех молодая, горячая, вот немного и переборщили…

— Так увлеклись, что заточку в задницу воткнули? — усмехнулся корпусной.

— Да какая там заточка, гражданин начальник, — возразил Сыромятин и вытащил из кармана тонкую авторучку. — Показывали приём, а вместо ножа эту ручку использовали, рука соскользнула и кожу поцарапала…