Станислав Иродов - Мангуп

– Да ничего там особенного нет. Просто, выполнил заказ, – пробурчал тот, и вытащил из стопки стоящих на полу картин портрет молодой девушки.

Александр увидел бледное, широкое лицо, резко контрастирующее с тёмной массой куста можжевельника – жиневры у девушки за спиной. Задний фон картины был погружён в густой туман, созданный с помощью мазков, наложенных один на другой, что смягчало контуры предметов, делало неясными их формы. Нежный, обволакивающий туман создавал атмосферу нереальности, почти сна.

– Эффект называется «сфумато» – погружение в туман, заметил Леонардо. – Он придуман не мной. Но при помощи масла, которое раньше не очень любили художники, мне удалось то, чего до меня почти не существовало – полного эффекта погружения.

– Я смотрю на лицо этой девушки, и вижу, что она либо слишком холодна, безразлична, либо совсем тебе не понравилась, Леонардо,– заметил Александр.

– Мне вообще не очень нравятся девушки, – сказал художник.

– Но почему так много меланхолии, так много тёмных, сумеречных тонов? Сандро сказал, что портрет девушки написан перед её свадьбой.

– Не каждая свадьба по любви, к сожалению, – ответил Леонардо.

– Александр, – вмешался Сандро. – Я рассказал Лоренцо Медичи о тебе и Тео, и он передал через меня вам обоим приглашение посетить его виллу в субботу. Лоренцо и его брат устраивают поэтический вечер с ночным купанием.

– Какие из нас поэты? – удивился Тео.

– Поэт – сам Лоренцо, а также его друг – главный поэт Флоренции Полициано, ну и ещё несколько поэтов, друзей Лоренцо по Платоновской академии в Кареджи. А мы все лишь статисты. Что-то вроде пейзажных портьер, – заметил Леонардо. – Хотя, возможно, Симонетта рассказала ему о вашем подвиге по спасению её от разбойников. Тогда вам придётся рассказывать об этом ещё раз во всех подробностях.

– А вы знаете дорогу на виллу?

– Сандро, как член Платоновской академии, бывал на многих виллах Лоренцо и знает куда ехать. Отправляемся в субботу после вашей службы.

В субботу, после не очень продолжительной поездки верхом вместе с Сандро и Леонардо, Александр и Тео впервые встретились с молодым, знаменитым на всю Европу гонфалоньером Флоренции Лоренцо ди Пьеро де Медичи. В 1468 году он получил самый дорогой приз в истории рыцарских турниров: шлем из серебра, украшенный серебряной фигуркой Марса.

Высокий молодой человек с чёрными проницательными глазами, тёмными до плеч волосами и тонкими чувственными губами без лишних церемоний выказал им своё дружелюбие и пригласил принять участие в литературном вечере.

Красивая, современная вилла Медичи, построенная по мотивам древнеримских вилл, была окружена парком, за которым на многие мили тянулся холмистый лес. Когда все четверо друзей вошли в зал, там уже находилось достаточно много гостей.

После окончания церемонии представления, оба брата Медичи подошли к Александру ближе, и Лоренцо спросил:

– Прости, Александр, я не понял, откуда вы с другом прибыли во Флоренцию.

– Из Молдовы. Моя сестра вышла замуж за Штефана чел Маре. А вообще, я и мой друг Теодорик из княжества Феодоро.

– Какое славное имя у твоего друга: Теодорик.

– Чем оно славное?

– Теодорих Великий, остгот из рода Амалов, завоевал Италию и был её королём почти 40 лет. Все эти годы Италия жила в мире. И только под конец его правления отношение между римлянами и остготами обострились до крайностей. Когда в августе 526 г. Теодорих скончался, то был погребён около Равенны. Над гробом его дочерью Амаласунтой был возведён мавзолей в виде круглого здания на шестиугольном фундаменте, с крышей в виде громадного камня 13 шагов в диаметре.

– Спасибо, государь, за столь интересный рассказ о моём тёзке! Теперь своё имя я буду носить с ещё большей гордостью, – сказал Тео.

– Ты тоже остгот?

– Да, я тоже остгот.

– Кстати, мои агенты доносят мне, что турецкий султан Мехмед Фатих собирает огромную армию для завоевания Молдовы. Вы что-нибудь слышали об этом?

– Александр и Тео переглянулись.

– Откуда? Писем мы не получаем.

– Нелёгкие времена наступают для нашей цивилизации, – вздохнул Лоренцо. – Экспансия Османов принимает всё более и более агрессивный характер. Тут не знаешь, кто твой следующий враг: Турция, Франция, Бургундия или Неаполь с Папой.

– На всякий случай, войска Флоренции всегда готовы отразить любую агрессию, – сказал Джулиано. – Ведь так, господа? Кажется, вы военные? Нам рассказывали, что вы вдвоём перебили целую банду грабителей. Через пару недель мы устраиваем рыцарский турнир. Не желаете ли принять в нём участие?

– Молодёжь, возможно, и желает. А мне уже ничего никому доказывать не надо,– отозвался Теодорик. – Я с интересом участвую в военных действиях, но игры с тупым оружием на потеху дамам не для меня.

– Спасибо за приглашение, мы обязательно над этим подумаем, – сказал Александр.

Он отыскал глазами Симонетту, и, сдвинув грозно брови, погрозил ей шутливо пальцем.

Она рассмеялась. Чёрная змейка на золотом ожерелье вокруг её шеи зашевелилась как живая. Кораллы и жемчуга в волосах таинственно поблескивали в сиянии свечей. Александр невольно залюбовался ею. Вчера она шла по дому ему навстречу с обнажённой грудью. Тогда она томно заглянула ему в глаза и, казалось, со значением неплотно затворила за собой дверь. Или это действительно только показалось? Ночью Александр спал неспокойно. Эротические сны с её непосредственным участием снились ему до утра. Было мучительно и приятно.

Вечер продолжался. Джулиано Медичи не отходил от Симонетты. «Бесстыдница!»,– подумал Александр с некоторой досадой. Поэты читали стихи. Певцы пели песни. Сам Лоренцо поднял чару вина и прочитал отрывок из своих стихов:

Жизнь твоя – это только мгновение,

И надежды продлить его – нет!

Торопись получать наслаждение,

Чтоб не жаль было прожитых лет.

Все выпили вино с громкими одобрительными криками.

Внезапно, Александр почувствовал лёгкое прикосновение к своему локтю. Он повернулся. Перед ним, улыбаясь, стояла София.

– Здравствуй, кузен! В который раз пересекаются наши дороги. Или ты меня преследуешь?

Александр смутился, не нашёлся, что ответить и только пробормотал:

– Здравствуй, София, позволь представить тебе моих друзей.

Он называл всех по имени, и пока они кланялись ей, обменивались малозначащими репликами, Александр впервые близко рассматривал Софию, любовался её точёной шеей, тёмными блестящими волосами, стянутыми золотой фероньерокой с розеткой из голубых сапфиров на лбу.

Глубокие и ясные, как лесные озёра, зелёные глаза Софии случайно встретились с его глазами, и сладкая истома подступила к горлу Александра, а Симонетта исчезла из его сердца. Ему уже не хотелось смотреть ни на кого, кроме Софии.