Олег Маркеев - Угроза вторжения

Гаврилов завозился в салоне, перебираясь на место водителя. Усевшись за руль, достал рацию.

Максимов наклонился к окну.

— Оба погорячились. Давай замнем. Дело сделано, это главное.

— Ладно, разберемся, — пробурчал Гаврилов. Максимов бросил ему на колени пистолет.

— На, у меня свой есть. И извинись за меня перед тем парнем. Когда очухается.

Он походкой смертельно уставшего человека пошел к своей машине. За спиной взревел мотор машины Гаврилова. Она пронеслась мимо, ударив по ногам жидкой кашицей, вылетевшей из-под колес. Из темноты вырвался микроавтобус, пристроился в хвост Гаврилову.

Максимов проводил взглядом выскочившие на шоссе машины. Достал из кармана сигареты, закурил. И долго стоял посреди пустынной темной улочки, подставив лицо злым ударам ветра.

Первым желанием было убить Гаврилова на месте, удавить голыми руками. Самвел вытер трясущимися пальцами испарину со лба и благословил господа, пославшего ему этот десяток минут. Хватило, чтобы успокоиться и взять себя в руки.

Его не зря прозвали Змеем; там, где одни наживали авторитет грубой силой, а другие — удалью, он заслужил уважение неспешностью и рассудительностью, за которыми, тем не менее, скрывалась нечеловеческая жестокость.

— Проходи, садись! — сказал он замершему на пороге Гаврилову. — Шашлык сегодня кушать не будем. О деле поговорим.

Гаврилов осмотрелся. В захламленном зале недостроенного торгового павильончика гуляли сквозняки. Место было тихим, Кутузовский проспект шумел чуть дальше, за непрерывным рядом высотных домов.

— Я ничего не вижу. — Гаврилов сделал несколько шагов и чертыхнулся, угодив ногой в разорванный до половины мешок цемента.

— Посветите ему, — сказал Самвел и добавил что-то по-грузински.

Из темноты, сразу же из двух точек, вырвались рубиновые лучики лазерного прицела. Гаврилов охнул, когда ярко-красная точка проползла по животу и замерла, чуть вздрагивая, на левом кармане куртки. Второй лучик, шедший из угла справа, кольнул глаз и уперся в висок.

— Все понял, дорогой? — усмехнулся Самвел. — Здесь недалеко Киевский рынок. Ребята там сейчас мясо на утро рубят. Я уже договорился, тушу одного барана они для меня разделают и на шашлык нашинкуют. Завтра всех бомжей в округе тобой накормлю. Или не веришь?

— Верю, — выдохнул Гаврилов. Сигуа долго раскуривал сигарету, время тянул намеренно, давая возможность Гаврилову до дрожи в поджилках представить скорую смерть.

— А теперь говори. — Самвел удобнее устроился на единственном пластмассовом стульчике. — За стрелков не беспокойся, они по-русски не понимают.

Гаврилов несколько раз судорожно вздохнул и начал сиплым, дрожащим голосом:

— Самвел, убей меня. Хотя я и не один, охрана пальбу поднимет… Мне уже будет до фени, но шашлык из меня сделать не удастся. Или поезжай прямо на дачу, ты же это решил, да? Всунь там всем по паяльнику в задницу… Или Ашкенази повесь вниз головой… Чего ты этим добьешься? Ничего!

— Дальше! — Самвел затянулся сигаретой, поморщился и сплюнул вязкую никотиновую горечь. Именно этот банальный вариант расправы и пришел ему в голову. И больше ничего. Что делать дальше, Самвел не представлял. Обращаться за помощью или советом было просто глупо. Он надеялся, что Гаврилов, пытаясь спасти шкуру, сумеет найти решение. Безумное, как у всех обреченных. Но обреченными сейчас были оба.

— Что мы дергаемся, а? — уже громче и увереннее заговорил Гаврилов. — Деньги за векселя Максимов перегнал в Стокгольм. Счет открыт на анонимного пользователя, можно не трепыхаться. Три фуры с товаром держит у себя Подседерцев. А против СБП с помповыми ружьями не попрешь. Выходит, Самвел, хоть съешь меня, легче тебе не станет.

— И это все? — Самвел едва скрыл разочарование. Оставалось одно — рубить все концы, наплевав на убытки.

— Ты поторопился, Самвел. Нельзя было сегодня рубить. Дай мне неделю, максимум — две, и я верну деньги, верну товар и еще принесу тебе Крота на тарелочке.

— Сладко поешь, — усмехнулся Самвел. — А не проще убрать вас всех, а?

— Я думал, ты умнее. Забыл, что влез в операцию СБП?! — Гаврилов попытался сделать шаг, но рубиновые лучики дрогнули, расписав грудь ярко-красным вензелем, и вновь замерли на своих местах. — Черт! Короче, Самвел, тут так понаворочено, что ни одного трогать нельзя. За каждым кто-то стоит. Дай неделю, и я переиграю все под наш интерес!

Самвел шестым чувством угадал, что шакал, живущий внутри Гаврилова, нашел путь к спасению. Естественно, первым побежит по нему сам. Это не страшно, всегда можно всадить нож под лопатку, как только станет ясно, что путь вот-вот выведет на свет.

Гаврилов говорил быстро, захлебываясь словами, их нервная вязь была ниточкой, на которой сейчас висела его жизнь, но, потянув за которую, можно вылезти из западни. Самвел терпеливо ждал, когда Гаврилов выговорится до конца, вынуждая шакала невольно выдать тропинку, заготовленную для бегства.

— Граждане пассажиры, коцайте талончики. Некоцанный талончик — стрем, коцанный талончик — клевая отмазка. — Этой старой лагерной присказкой Самвел неожиданно прервал Гаврилова. Дальше слушать было небезопасно: слишком уж уверенным сделался голос Гаврилова, он, справившись с приступом паники, уже начинал крутить, умело склоняя хозяина к принятию выгодного для себя решения. — Считай, что отмазался. — Самвел щелкнул пальцами, и рубиновые ниточки, тянувшиеся из темноты к груди Гаврилова, погасли. Послышались крадущиеся шаги, потом заскрипели мелкие камушки под двумя парами ног в соседнем зале. — О моих делах знают многие, но никто не должен знать, что я собираюсь делать, — прокомментировал уход охраны Самвел.

Гаврилов осмотрелся, глаза уже успели привыкнуть к темноте, ногой подтянул к себе пластмассовый ящик из-под пива.

— Я сяду? — спросил он. Самвел был хозяином, Гаврилов всем нутром ощущал идущую от Самвела жестокую и неукротимую силу; опыт подсказывал, что у таких хозяев надо испрашивать разрешение на каждый шаг. Гнет несамостоятельности был противен и сладостен одновременно.

— Постоишь. Некогда рассиживаться. — Самвел встал. — Людей я тебе дам. Пусть стерегут Крота, пока он мне не понадобится для разбора. Этого отмороженного, как его? — Самвел щелкнул пальцами.

— Максимова, — подсказал Гаврилов.

— Я беру на себя. Ему, козлу, голову оторвать мало!

— Только не руки, — нервно хихикнул Гаврилов. — Его «пальчики» сейчас больших денег стоят. — Он осекся, сообразив, что зря напомнил о провале.

— Если бы у тебя были такие бабки, ты бы давно лежал с паяльником в заднице. А так, что с тебя брать? — Самвел с презрением сплюнул. — Максимова ты мне отдашь завтра же, понял?