Олег Маркеев - Угроза вторжения

— Ладно. — Журавлев захлопнул блокнот. — Костик, иди к себе, составь список оборудования. Ты в этом дока. Но без фантазий. Как говорят цари, проси, что хочешь, но думай, что говоришь. Максим, мы едем в город, собирайся.

Кротов проводил взглядом сутулую спину Костика, дождался, пока он поднимется вверх по лестнице, и сказал:

— Максим, в вас пропали Макаренко, Сухомлинский и доктор Спок вместе взятые. Я бился с ним всю неделю… Кстати, меня тоже посетило озарение. Но это отдельный разговор, касающийся нас троих. Вернетесь — поговорим. Желательно, несмотря на погоду, на свежем воздухе.

Инга бесшумно вошла в столовую, оглядела стол, сделала вид, что не заметила «Зауэр», все еще лежащий возле чашки Костика.

— Что-нибудь еще? — Она одними глазами улыбнулась Максимову.

— Спасибо, Инга. Все было очень вкусно. Но нам пора. — Максимов сунул пистолет за пояс.

Выйдя на крыльцо и закурив в ожидании Журавлева сигарету, он для себя отметил, что в отношениях Инги и Кротова произошел какой-то слом. Насторожила едва заметная натянутость в ее голосе. Да и Кротов вместо того, чтобы рассыпаться в любезностях, неожиданно промолчал, уткнув нос в высокий воротник свитера.

Стас прошлепал по мокрой траве от гаража к сторожке, спрятавшейся в углу лужайки за дикими зарослями бузины. За ним следом протрусил огромный кавказец. Пса прозвали Конвоем за дурацкую привычку сопровождать каждого, кто ходил по дачному — участку. Он никогда не лаял, только по-стариковски ворчал и скалил огромные желтые клыки, если конвоируемый шел, по его мнению, слишком быстро.

Максимов свистнул, Конвой остановился, подумал немного и враскачку пошлепал толстыми лапами к крыльцу.

— Ну что, псина? — Максимов погладил Конвоя по мокрой морде. — Все за порядком следишь? Ты, кстати, не знаешь, какая кошка между Кротовым и нашей хозяйкой пробежала?

Пес наклонил голову, прислушиваясь к его голосу, потом вздохнул и ткнулся холодным носом в ладонь Максимова.

Сзади скрипнула дверь. Инга подошла, встала, чуть коснувшись коленом сидевшего на корточках Максимова.

— А вы с ним похожи.

— С Конвоем?

— Да. Оба какие-то диковатые. Глаза одинаковые. Зелено-золотистые. Умные и холодные. Будто все понимаете, а говорить не хотите. И конвоируете всех.

— Слышишь, псина, какой поклеп на нас наводят? Пес оторвался от его ладони и с шумом втянул черным блестящим носом воздух.

— Унюхал, злодей! — Инга наклонилась и сунула Максимову в руки пакет. — Пирожки. Вчера пекла. Пожуете. На обед же не вернетесь?

— Не знаю. — Максимов достал один пирожок, продавил хрустящую золотистую корочку. — На, Конвой. Не гамбургер, не отравишься.

Пес осторожно взял пирожок, укоризненно посмотрел на Ингу — могла бы и сама догадаться — и побежал за дом.

— Хм, молодец! — Максимов выпрямился. — Видишь, побежал прятать. У него тут таких заначек — на год хватит. А все потому, что не хочет зависеть от хозяйской щедрости.

— А ты? — Инга зябко передернула плечами. Максимов свободной рукой запахнул воротник ее кофточки.

— Иди в дом, Инга — простынешь.

Печоре

Получены коды МИКБ. С настоящего момента возможны любые трансакции на счетах банка. Риск обнаружения минимальный.

Анализирую трансакции по линии корреспондентских связей банка. По некоторым признакам можно предположить, что основные средства в адрес известного Вам лица поступают через банк Либико (Великобритания) — дочернее подразделение финансовой группы «Либманн и K°», Фреедом Банк (Мальта) — учредители: частные лица и концерн «ВЕК», банк «Лотус» (Швеция) — дочерняя фирма корпорации «Потоцкий и партнеры» (Швейцария). Мною получены пароли на вход в сеть данных банков. Ввиду значительного объема работы, прошу провести декодировку и расшифровку паролей с использованием Ваших возможностей.

В ближайшее время планируется установить местонахождение информационного центра, обрабатывающего финансовую отчетность грозненского «филиала» МИКБ.

Журавлев, прихлебывая остывший чай, что-то быстро писал в блокноте. Кротов обошел стол, приоткрыл дверь на веранду, прислушался к голосам Максимова и Инги и осторожно, стараясь не выдать себя скрипом, закрыл дверь.

— Кирилл Алексеевич, вы никогда не задавались вопросом, почему Гаврилов смотрит на вас сверху вниз? — спросил он, встав за спиной Журавлева.

— Разве? Вот уж не обращал внимания. — Тот по привычке перевернул блокнот обложкой вверх и только после этого повернулся к Кротову.

— Боитесь признать, хотя и заметили, я же по глазам понял.

— Да бог с ним! Старые дела. Он же был сотрудником центрального аппарата КГБ, а я всего лишь территориал. Хотя московская управа пахала так, как некоторым в Центре даже и не снилось. Вот по старой памяти и кривит губы. Не обращайте внимания.

— Нет, Журавлев. — Кротов придвинул стул и сел рядом. — Не старые это дела, а новые расклады. Уж не знаю, чем вы тогда друг перед другом пыжились, мне этого никогда не понять. Очевидно, чья холуйская ливрея лучше пошита. А сейчас другое. У Гаврилова есть то, чего нет у вас.

— И чего же у меня нет?

— Денег, дорогой Кирилл Алексеевич. Обыкновенных денег! Но, уточню, в том количестве, которое делает свободным. Я не знаю, как крепко держит Гаврилова за хвост наш хозяин, но деньги дают Гаврилову возможность, вырвавшись из капкана, жить безбедно. То есть — жить по-человечески. Деньги дают возможность перемещаться в пространстве и выбирать род деятельности, не боясь умереть свободным, но голодным. Иными словами, они дают те две формы свободы, которыми нас с вами долго обделяла родная советская власть.

— Если это было лирическое вступление, то заканчивайте и переходите к делу.

— Дело у нас общее. Мы же с вами партнеры или уже нет? — понизил голос Кротов.

— Допустим.

— Без допустим, Журавлев! Или вы работаете на Гаврилова, или на себя, будучи моим партнером. При первом варианте в финале о вас, как всегда, вытрут ноги и за ненадобностью выбросят на свалку. Боюсь, что окончательно. При втором варианте мы получаем свой гешефт и живем по-человечески, сколько нам отпустил Господь. Я не пытаюсь вас обмануть. В данном случае я забочусь о себе. Опыт подсказывает, что хорошо жить можно, если даешь возможность другим жить не хуже. Итак?

— Партнеры, — кивнул Журавлев.

— Вот и славно. — Кротов заговорил громче, всем видом показывая, что работает под микрофон. — У меня от безделья развилась бессонница. Даже Инга не спасает. Так вот, уже вторую ночь я прокручиваю вариант опрокидывания банка Гоги. Кое-что придумал. Наповал, естественно, не свалим, но смертельную пробоину ниже ватерлинии нанесем. Если Гога не заделает пробоину в кратчайшие сроки — он обречен. За чужие деньги, — а банк прокачивает именно их, — Гогу просто поднимут на нож.