Олег Маркеев - Черная Луна

— И ты здесь! — узнал Белов главного подрывника Бочарова.

— А где мина, там и я, — еще шире улыбнулся тот. — Молодец, что пришел. Помирать в этой компании — радость невелика. Двоих Рожухин приволок, делают вид, что вещдоки собирают. Ну и пару головорезов для понта. А с тобой как-то веселее.

— Что там? — Белов хлопнул по бетонной корке. Бочаров вцепился ему в кисть, сжал, потянул вниз.

— Тихо, Игорь, — прошептал он в лицо Белову. — Не буди лихо, пока лихо тихо.

— Он там? — догадался Белов.

— Лучше думать, что — да, чем проверять.

— В смысле?

Бочаров оглянулся на стоящего за их спинами Дмитрия.

— Говорите, не стесняйтесь, Леонид Степанович, — кивнул тот.

— Стесняться будешь ты, когда в штаны наделаешь, — огрызнулся Бочаров.

— Не тяни, — не выдержал Белов.

— Короче, так. — Бочаров прочертил грязным пальцем полосу. — За стенкой небольшой штрек. Метров десять. С двух сторон заперт заглушками, вроде этой. Заглушки тонкие, металлическая сетка и сантиметров двадцать плохо застывшего бетона. Могу расковырять за десять минут. Но делать этого не буду. — Он еще больше понизил голос. — Потому что примерно в центре стоит нечто твердое, цилиндрической формы. С двух сторон запертое заглушками.

— Как узнал? — вырвалось у Белова.

— У головорезов есть приборы, обнаруживающие пустоты. Перл творения «оборонки». Но и они установили, что впереди пустота с небольшой перемычкой. Мой аппарат гораздо лучше. — Он легонько пнул металлический чемоданчик, стоящий у ног. — Не прибор, а бортовой компьютер. На десять метров в глубину высвечивает все мышкины норки. Там эта штука, клянусь.

— Почему так уверен? — не сдался Белов.

— Способ закладки, раз. Эта штука, — Бочаров наклонился и прошептал в самое ухо Белову: — Она фонит. Муляж или нет, но радиоактивный фон соответствует фугасу. Я только что замерил, еще никому не говорил. Ты — первый.

— Спасибо за доверие, — Белов отстранился. Повернулся, прижался спиной к стене и медленно съехал по ней вниз. Сел на корточки, бессильно свесив между колен руки.

— Плохо? — Дмитрий присел напротив.

— Зашибись! — огрызнулся Белов, поморщившись от острой боли в груди. — Леонид Степаныч, — он посмотрел вверх на Бочарова. — Но забутовка — это почти тонна камней. А впереди, ты говоришь, пустота.

— Нахватались вершков! — Бочаров, крякнув, присел на одно колено. — А на хрена им на себе тонну камней тащить, здесь что ли мало? — Он прочертил на влажном песке двойную линию. — Труба, две заглушки, внутри трубы пустота, в центре — фугас. Сверлим в своде дырки, закладываем в них толовые шашки. В нужный момент, за секунду до подрыва фугаса, подрываем свод — вот тебе и тонна щебенки и песка. — Он замазал промежутки между линиями, оставив пустоту в центре, там, где должен был находиться фугас. — Умные ребята, ничего не скажешь. Именно поэтому я туда и не полезу.

— Боишься? — вставил Дмитрий.

— А ты вообще молчи, сопляк! — прошипел Бочаров. — Кто тебя сюда пустил?

— Да кто сюда по своей воле пойдет! Начальство догнало, вот он и здесь, — постарался загасить конфликт Белов.

— Тогда пусть сидит и не пи…т! — Бочаров отвернулся от Дмитрия. — Я свой страх уже перегрыз, пока еще по дерьму сюда плыли. Но первых минут, когда понял, что к чему, врагу не пожелаю.

— Плохо дело? — Белов кивнул на стенку.

— Если я угадал этих ребят, то полный писец. — Бочаров ткнул пальцем в чертеж. — Это же ядерная пушка. Один конец целит в бункер Минобороны, так мне головорезы пояснили. Второй — в Тверскую. Фугас ориентирован так, что взрывная волна создаст горизонтальную подвижку почвы. Не вверх-вниз, а так. — Он провел раскрытой ладонью перед лицом Белова. — Самый опасный вид землетрясения. Достаточно и пяти баллов, чтобы дома срезало, как спички. Но главное не это. Умные ребята должны были все учесть, и риск обнаружения — прежде всего. На их месте я бы нашпиговал штрек сигнализацией, работающей на все: изменение состава воздуха, перепад тепла, свет, вибрацию, направленный взрыв, в конце концов.

— А такое можно достать?

— Дай денег, принесу через час.

Белов покачал головой, пробурчав себе под нос:

— Дожили, бля!

— Не то слово, Игорек! — Бочаров сплюнул под ноги.

— Значит, не лезть?

— Упаси Господь! — ужаснулся Бочаров. — Это же не самому себе сдуру в голову выстрелить, а полгорода в руины превратить.

— Но первый, на Цветном, они даже не поставили на боевой взвод, — подал голос Дмитрий. — Почему же вы считаете, что этот они смогли подготовить к взрыву?

Бочаров поморщился, словно хлебнул кислоты, выматерился сквозь зубы.

— А ты своей дурьей башкой прошиби заглушку и все узнаешь! — Он хотел еще что-то добавить, но только еще раз сплюнул.

Белов закрыл глаза и попытался успокоить рой мыслей в голове. На ледяной комок под сердцем он постарался не обращать внимания. Бежать от страха бесполезно, не тот случай, понял он, надо к нему привыкнуть, смириться, признать неизбежность конца. Только так можно обрести не покой, а спокойствие. Холодную отстраненность, которую по ошибке принимают за бесстрашие.

— Ладно, все ясно.. — Он открыл глаза. — Что у тебя, Дмитрий?

— Немного. Кое-какие следы закрепили. Что могли, засняли на видео.

— Ясно, сворачивай табор. Наверху думать легче. — Белов с трудом встал. — Спасибо тебе, Леонид Степаныч. — Он протянул руку Бочарову. — Напиши все четко и доходчиво. Сам понимаешь, для кого.

— Да я в слове из трех букв пять ошибок делаю! — Бочаров через силу усмехнулся.

— Они не меньше, — успокоил его Белов. — Что еще, Дмитрий?

— Мы еще не отработали маршрут. Шли они сюда другим путем. Володя разослал людей по тоннелям, они еще не вернулись.

— Разберемся. — Белов отстранил Дмитрия, подсвечивая под ноги, пошел к Владимиру.

Тот все еще сидел в прежней позе, застыв, как буддистский монах на медитации. Рядом, положив автомат на колени, пристроился еще один боец.

— Нашушукались? — спросил Владимир, услышав шаги Белова. Глаз не открыл.

Белов вспомнил свою службу в армии, первые полгода просто валился с ног от усталости, пока не научился использовать каждую секунду для отдыха. «Шимануть по сто минут в каждый глаз» — так во времена Белова назывался быстрый полуобморочный сон бойца. Владимир, очевидно, достиг в этом искусстве армейского выживания несказанных высот. Ему, казалось, все равно, где и сколько спать, лишь бы не тревожили.

«Блаженное неведение или полный пофигизм? — прикинул Белов. — Нет, психов в такие группы не берут. Скорее, своеобразное умение ждать, иначе — не выживешь».

— У меня к тебе вопрос. — Белов встал напротив, но тот даже не пошевелился.

— У меня — тоже. Бандера, постой пока в сторонке.