Михаил Серегин - Отпущение грехов

– И теперь что здесь, что в области половина бандитских фирм опечатана, менты почти всех за жабры взяли, – налил по следующей Костя.

Священник принял рюмку и чокнулся с другом.

– И ведь как классно все проделали! – продолжал главврач. – Пока Сомов с этими правозащитниками лялькался, они к нему совсем с другого конца подобрались. А только адвокаты уехали… – Костя засмеялся. – Пал Палыч, поди, и понять ничего не успел!

– Суета сует и всяческая суета, – уронил голову на руки отец Василий.

Ольга его не трогала. Отец Василий часами сидел у окна с видом на речку Студенку, лишь изредка покидая свой пост, чтобы попить воды и подойти к Мишаньке. Стройный и ясный мир обвалился и похоронил под своими обломками все его мечты и все надежды.

Он знал, что придет срок, и он предстанет перед господом, и там, на Страшном суде, поймет наконец, и что сделал не так, и зачем явился в этот странный, противоречивый мир. А пока ему предстояло разбираться во всем самому.

Никто не звонил и не приходил. Даже друзья. Где-то в области кочевала из больницы в больницу серьезно приболевшая официантка придорожного кафе Вера, обращенная им в православие. Ушел в дальний рейс, да так и пропал веселый шофер Толян, а Костя… Что-то было тогда отцом Василием сказано, тяжелое, не к месту. В общем, и Костя носа не казал.

Правда, был еще Исмаил, но у него сейчас, поди, и своих дел хватает. И, если честно, бывший священник был бы рад даже, если бы его навестили обокравшие его бродяги Петя и Марина. Чтоб помылись в его баньке, покушали, а потом отправились восвояси – у каждого в жизни своя дорога…

На третий день за Студенкой начались какие-то маневры юных бугровцев, и отец Василий часами наблюдал, как обучает Виктор Сергеевич своих ребят рукопашному бою, с ходу различая, что из того, что показывал Бугров, пережито и пройдено им на личном опыте, а что взято из книжек с глянцевыми обложками. И провести различие было немудрено. То, что Бугров прошел сам, отличалось точностью и филигранной выверенностью, а остальное… лучше бы он их этому не учил.

С ножом, например, Виктор Сергеевич вообще обращаться не умел, но упрямо показывал заученные по картинкам приемы и вряд ли говорил своим парнишкам главное… А главное, на взгляд отца Василия, было то, что если ты вытащил нож, то должен быть уверен, что применишь его, потому что мир вокруг тебя сразу изменится – быстро и необратимо, и сделать вид, что ничего не было, уже не получится.

За свою богатую самым разнообразным опытом жизнь отец Василий, а тогда еще спецназовец Мишаня Шатунов, сломал руки в локтевом суставе четверым, вытащившим нож. Двоим по необходимости, а двоим просто для профилактики – чтобы впредь понимали, на что пошли. Это ведь очень больно и потому запоминается навсегда.

Вскоре на том берегу начали собираться и зеваки, в основном из расположенной там же неподалеку татарской слободы. Местные хулиганы с откровенным интересом поглядывали на тренировки, явно испытывая искушение немедленно воспроизвести то, что показывал Бугров.

А потом появился этот длинноволосый, бородатый человек в клобуке и камуфляже.

Он определенно имел отношение к Бугрову, но никем не руководил и ничего не показывал. Он просто сидел в сторонке и лишь изредка что-то говорил подходящим к нему ребятам. Отец Василий смотрел и не мог понять. По жестам, осанке, постановке головы этот человек определенно имел за спиной семинарскую выучку, но камуфляж в сочетании с монашеским головным убором… Это был полный бред. Такого бывший священник еще не видел.

Он смотрел и смотрел, испытывая странные противоречивые чувства. С одной стороны, не в его сегодняшнем положении предпринимать хоть какие-то действия, затрагивающие интересы православной церкви. А с другой – он не понимал, как отец Дмитрий, которому Алексий уже наверняка рассказал об этой новой для городка персоне, до сих пор не появился здесь и не расставил все точки над «i». Сам отец Василий непременно бы их расставил.

Бывший священник преодолел свое острое нежелание вмешиваться в события и набрал храмовый номер. В этот час утреня уже закончилась, а обычное время для крещения еще не наступило.

– Да, – раздался в телефонной трубке суровый, сдержанный голос.

– Отец Дмитрий?

– Совершенно верно. Чем обязан, Михаил Иванович?

Называть его мирским именем было крайне неутиво. В конце концов, отца Василия лишь временно отстранили от несения служб, а не отлучили от церкви.

– Отец Дмитрий, – отец Василий вдруг понял, как трудно ему выдержать нужный тон разговора. – Вы в курсе маневров на Студенке?

– И что?

– Тогда вы, вероятно, знаете, кто этот человек в клобуке и камуфляже?

– А почему вы задаете мне этот вопрос? – холодно поинтересовался отец Дмитрий.

– Потому что именно вы теперь несете ответственность за наших прихожан, – начал понемногу вскипать отец Василий.

– Не вам меня учить, Михаил Иванович, за что я несу ответственность, – поставил на место бывшего священника отец Дмитрий.

– Извините, если чем обидел. – И бывший священник положил трубку.

К вечеру зрителей у Бугрова прибавилось. Отец Василий смотрел на это шоу и понимал, что если так пойдет и дальше, то не только про конфликт между военными и Сомовым никто не вспомнит, но даже о его отставке. Нет, прихожане, разумеется, помнить его будут, но вот остальные… Вряд ли. Другим будут головы заняты.

А после семи, когда солнце уже начало валиться за горизонт, над Студенкой разнесся протяжный разбойничий посвист. Отец Василий встрепенулся, вышел из дома и пробрался на задний двор – отсюда все было и виднее, и слышнее. Свист повторился.

Отец Василий покачал головой и быстро зашагал по направлению к плотине.

В принципе этим должно было кончиться. Отец Василий не знал, чем думал Бугров, когда устраивал свои показушные тренировки напротив самого хулиганского после Шанхая района Усть-Кудеяра. Местные парни всегда терпеть не могли чистеньких, правильных мальчиков. И лупили при всякой возможности.

Конечно, с Бугровым все было несколько иначе, и бугровские мальчишки вовсе не были такими уж правильными, а среди командного состава почти все по меньшей мере отслужили в армии. Но два дня подряд приходить к татарской слободе на тренировки – это можно было расценить и как вызов. Похоже, именно так все и происходило.

Свист повторился в третий раз, и отец Василий ускорил ход. Он уже представлял, что может произойти, и его такое развитие событий не устраивало.

Пару лет назад, когда он только-только принял приход, шанхайские повздорили со слободскими. Конфликт поначалу был пустячный, и в любое другое время авторитеты развели бы его между собой справедливо и бескровно. Но, как на грех, буквально за пару месяцев до того ушли на зону два шанхайских лидера, и занявшему их место молодняку требовалось укрепить свое влияние среди остальных. Можно сказать, что война им была нужна как воздух. Ну и началось.