Михаил Серегин - Дада

– А как обычно? – не унимался Воробок.

– Двое суток. Не забудьте про катер, он прямо напротив коттеджа стоит. Деревенские могут заподозрить неладное.

– Задок, отгони катер. – Самый юный член бригады сорвался с места и испарился.

Воробок хотел было поинтересоваться, с чего такая услужливость – один деньги выкладывает, другой на местных намекает, – но тут Егорыч неожиданно дернулся со своего места и, боднув головой стоявшего перед ним налетчика, как-то уж очень ловко освободился от нестянутых пут. После чего схватил со стола тот самый нож, который был в масле, и засадил его по самую рукоятку оказавшемуся рядом бандиту.

Нюня не стал дожидаться, пока дед перережет их всех, и, подойдя вплотную к старику, прижал дуло пистолета к голове.

– Не смей! – только и успел крикнуть Воробок, но было поздно. Раздался громкий хлопок, и бесчувственное тело Егорыча рухнуло на пол.

Сакурцев подсознательно понимал, что на его глазах убили человека, но реальность ускользала от него, и он не мог сложить все воедино.

«Егорыч попытался убежать, но его застрелили. Он успел ранить одного из бандитов. У меня не хватит смелости сделать то же самое».

– Ты охренел, мокрушник драный! – фраза, выброшенная в сердцах в воздух, уже не могла воскресить рыбака.

Рядом с неподвижным телом корчился и стонал один из членов банды.

– Нюня, хочешь искупить вину? – Воробок подлетел к убийце. Мозгов у постоянно слюнявого, разменявшего четыре десятка лет ребенка хватало лишь на действия. Стратегически мыслить он был не в состоянии. Если бы у него был разум, то этот маленький гаденький воробышек давно бы уже не порхал. Но у Нюни с головой было плохо, и Воробок это знал.

Конечно, облажавшийся жаждал исправиться.

– Тогда пойди вместе с раненым в другую комнату и вылечи его.

Когда Нюня уволок молившее о пощаде тело, вождь собрал скоротечное собрание, на котором разъяснил «политику партии» на предстоящие сутки. Доклад состоял из нескольких тезисов. На кону триста пятьдесят тысяч долларов. Мокруха обеспечивает каждому десять лет, это как минимум. Надо успокоиться.

Хрипы из перерезанного горла совпали с окончанием речи.

Сакурцев затрясся.

– Не ссы, – попытался успокоить его вождь. – Тебя никто не тронет… если, конечно, не захочешь вырваться на свободу.

Полотенец у них не было. Сергей стоял и смотрел на девушку, которая перевернулась на спину и лежала на воде. Зрелище, невероятно приятное мужскому глазу. Грудки – два маленьких холмика, бедрышки еле колышутся. Можно помереть от разрыва сердца. Наконец она встрепенулась и спустя мгновение уже выходила из воды. Он предложил ей все ту же фуфайку.

– Подожди, пусть с меня стечет, – она не хотела мочить одежду.

– Придется мне самому тебя вытереть, – он отбросил тряпку в сторону и обнял ее.

– Я сегодня так устала, – пожаловалась она, опускаясь возле костра. – Приехала отдохнуть, а тут… то один трахнет, то другой, – слезы полились у нее из глаз. Она тихо заревела.

– Тебе не понравилось? – озабоченно поинтересовался Сергей, усаживаясь рядом.

– Отстань, – Дарья отбросила его руку. – Ты получил, что хотел. Я хочу оказаться в своем домике.

– У меня есть предложение получше, – он поковырялся прутиком в горящих дровах, в воздух полетели искорки. – На противоположном конце города у меня дача. Зачем тебе эта турбаза? Я куплю тебе одежду, буду кормить тебя, любить… А здесь что интересного?

– А как же Гриша?

– За него не волнуйся. Ему все объяснят. Он поймет, он умный.

– Вы будете бить его?

– С него хватит сегодняшнего купания. Кроме того, если дырка в голове достаточно глубокая, он или умрет в конце концов, или останется на всю жизнь полным дураком. Зачем тебе дурак?

Даша жила не в семнадцатом веке. Сейчас у женщины есть свобода выбора. Но она все равно чувствовала, что виновата перед Гришей. Вопрос о любви в нынешней ситуации как-то совсем вылетел из головы. Значит, ее и не было. Только похоть. Молодой женщине тяжело признаться в подобном даже самой себе, но что же получается? Она хотела быть с Гришей, но он не смог доставить ей и доли того удовольствия, которое она испытала с Сергеем. Дарья понимала, что жизнь состоит не из одних только радостей, но что связывало ее и богатенького мальчика? Какая она была для него по счету – десятая, сороковая?

Почти то же самое было однажды в глубоком детстве. Во дворе у нее были две подружки: одна побогаче, а другая такая же, как и она, – растущая одна без отца пацанка.

Богатенькой не с кем было играть, кроме как с двумя бедными девочками, и они дружили. Но даже в свои сопливые восемь лет Дарья отчетливо понимала, что дружба с обеспеченной девочкой – это возможность получать в подарок кукол, которых у богатенькой было намного больше, чем, по понятиям Даши, той требовалось для счастья, а дружба с такой же, как она, это веселье, беззаботное времяпрепровождение, совместные интересы.

За богатенькую всегда заступались родители, случись что во дворе. Дарья со своей ровней предпочитала решать все вопросы сама и этим гордилась.

Однажды богатенькая решила переманить к себе Дашу, посулив ей новую игрушку, лишь бы она не дружила больше с бедной девочкой. И маленькая Даша не купилась, выбрав жизнь на свободе и в бедности.

Теперь она снова, как ей казалось, выбирала себе человека попроще. Сергей ей казался не тем, кто живет в свое удовольствие, а тем, кто выживает. К нему тянуло. Он умел бороться, умел побеждать.

– Надо сообщить на турбазу, что произошло.

– Ты поедешь со мной? – поинтересовался он, прикрывая ее одежонкой.

– У меня есть выбор?

– Ты меня боишься. Позволь мне воспользоваться этим и получить то, что мне нравится.

К огню вышли Паша и Саня.

– Вы довезли его? – Дарья вскочила на ноги.

– Без проблем, – сообщил Паша.

– Чую я, что вы даром время не теряли, – Саня присел рядом с Сергеем и похлопал его по плечу.

Дарья не могла понять, откуда он догадался, пока не увидела на песке собственные купальные принадлежности.

– В какой он больнице?

Сергей грубо оборвал ее:

– Тебя все еще это интересует?!

– У нас работа, – Паша открыл одну из пяти оставшихся бутылок пензенского пива.

– Срочная? – Сергей напрягся.

– Завтра утром. Шеф хорошо заплатит.

– Он сказал что-нибудь конкретное? – Серега вновь принялся за пиво.

– Сказал, что позвонит.

– Поехали спать ко мне.

– Она тоже?

Дарья не поняла, почему так неординарно смотрит на нее Саня.

– Тоже, – подтвердил старший. – Надо отдохнуть хорошенько.

Они ушли, и тут же к берегу причалил катер. Затащив нос лодки на берег, Задок подобрал несколько непочатых бутылок пива и, радуясь находке, исчез в кустах.