Стивен Хантер - За день до полуночи

– Эй, парень? – Голос Уоллса звучал уже мягко, ирония исчезла. – Ты боишься? Что-то ты молчишь.

– Я в порядке, – ответил Уидерспун.

– Да это ничего, парень. Ты знаешь, во Вьетнаме были такие низкие тоннели, что приходилось ползти на пузе, а еще вьетнамцы гадят прямо в тоннелях, у них нет туалетов. И приходится, в конечном итоге, ползти прямо по дерьму. Представляешь, как это погано, ты ползешь на пузе по дерьму и ждешь, что какая-нибудь девушка-партизанка, вроде той, хорошенькой, которая сейчас в другом тоннеле, затаилась где-нибудь, чтобы воткнуть тебе нож в глотку.

На Уидерспуна ужасно подействовал этот монолог. Ему уже на самом деле было тяжело дышать. Темнота, теснота, ощущение могилы. А здесь ведь погибли люди.

Пятьдесят лет назад, в этой самой дыре, около ста человек.

– Крысы «Бейкер», вы меня слышите? «Бейкер», я Крыса-6, как слышите?

– Слышу вас хорошо, шестой, – ответил Уидерспун.

– Эй, ребята, да вы должны были выйти на связь еще пятнадцать минут назад. Что там у вас, черт побери, происходит? – Что-то в голосе Крысы-6 раздражало Уидерспуна.

– Не волнуйтесь, шестой, мы тут просто заболтались. Так что успокойтесь, ладно?

– Соблюдайте правила радиообмена, сержант. У вас есть что сообщить?

– Нет, шестой, мы прошли главную шахту, теперь движемся по горизонтальной штольне и ищем эту Элизабет. Чем дальше продвигаемся, тем ниже потолок, похоже, этот тоннель ведет в никуда.

– Как твой напарник?

– Отлично, – ответил Уидерспун, ощущая рядом присутствие Уоллса.

– Понял вас, «Бейкер», теперь строго придерживайтесь времени радиосвязи. Если что-то случится, сразу сообщайте.

– А как там наверху?

– Парней из Национальной гвардии здорово потрепали. Да, видно, там засели крутые ребята. Берегите свои задницы, «Бейкер».

– Понял вас, шестой, конец связи.

В этот момент раздался голос Уоллса:

– Черт, парень, похоже, это она и есть.

Сверкнувший луч фонарика осветил дыру в стене. Она была низкая, продвигаться можно было только ползком, в свете фонаря дыра выглядела зловеще. Это и был тоннель по имени Элизабет.

– Ох, крошка, – сказал Уоллс, – а я привел тебе любовника.

– Дым! – воскликнула Пу. – Дым! Горит, это огонь!

Они увидели столб дыма, поднимавшийся вверх и уносимый ветром. Соседи из нескольких домов вышли на заcнеженные лужайки и тоже наблюдали за дымом.

– Герман, что там горит?

– Это самолет. Самолет разбился в поле, и теперь он горит. Наверное, несчастный случай.

Они сидели в подвале и смотрели в маленькое окошко под потолком. Дым плыл над верхушками деревьев, поднимаясь в голубое небо.

– А можно пойти посмотреть?

– Нет, – ответил Герман. – Думаю, нам лучше оставаться здесь. А там очень жарко, и сейчас там работают пожарники.

– А с этим человеком все в порядке?

– С каким человеком?

– Ну, который управлял самолетом. С ним все в порядке?

– Уверен, что у него все хорошо. Понимаешь, Пу, они нажимают на кнопку, кабина раскрывается, а они выпрыгивают. Совсем как хлеб из тостера. А потом летят к земле под большим зонтиком, так что за них можно не волноваться.

– А им дадут другой самолет? Если они разбили свой, им дадут другой?

– О, да, им дадут другой самолет.

В этот момент мимо дома промчалась пожарная машина, направляясь в сторону поля.

Бет Хаммел посмотрела на Германа. Она связала воедино пролетевшие недавно самолеты, авиакатастрофу и исчезновение своего мужа.

– Кто вы? Чего вы хотите? Зачем вы здесь? – обратилась Бет к Герману.

– Послушайте, леди, мы не причиним вам вреда. Прошу вас, делайте, что вам говорят, и никто не пострадает, хорошо? Просто мне приходится погостить у вас несколько дольше. Но все будет в порядке, все будет отлично. Договорились?

– Ох, Боже. Почему? Для чего все это?

– Так должно быть. Именно так должно быть. От этого всем будет только лучше.

И в этот момент раздался стук в дверь. Его было слышно даже в подвале.

Стук становился все громче.

Дик Пуллер отложил микрофон и прикурил сигарету. В небе послышался шум четырех санитарных вертолетов, доставлявших к подножию горы раненых.

– Плохи дела? – спросил Скейзи.

– Толкового доклада я не получил, но, похоже, дела действительно обстоят очень плохо. Радист подтвердил, что из ста сорока человек, что были в роте, сорок точно убиты. Может быть, пятьдесят. Много раненых, ходячие помогли стащить тяжелораненых вниз. В общем, в той или иной степени задеты почти все. Моральный дух людей сломлен, роты, как таковой, больше не существует. Я приказал ему возвращаться.

Губы Пуллера скривились в сардонической усмешке.

– А он?

– Он послал меня куда подальше. Манеры у него ничуть не лучше ваших, майор.

– А как командир?

– Не вернулся. Последний раз его видели с пулеметом М-60, он прикрывал огнем отход своих людей. А я даже не знаю его имени.

– По-моему, Барнард.

– Похоже, вы правы, – согласился Пуллер. Он видел, как вдалеке приземлялись вертолеты, их лопасти сверкали на солнце, вздымая вокруг себя пыль и снег.

Вокруг вертолетов суетились маленькие фигурки, а над ними возвышалась гора с красно-белыми мачтами антенн и черным пятном брезента. Атакующим так и не удалось выяснить, что находится под этим брезентом.

– Теперь-то вы должны послать группу Дельта, полковник Пуллер. Нельзя давать им время на перегруппировку сил, иначе понесенные Национальной гвардией жертвы будут просто напрасны.

– А им и не нужна перегруппировка, майор Скейзи. Неужели вы этого еще не поняли? Дельта пойдет на штурм, когда я прикажу, и ни секундой раньше. И не лезьте ко мне с этим, майор.

Полковник пристально посмотрел на Скейзи, который с яростью в глазах встретил его взгляд.

– Когда настанет наша очередь? – все-таки спросил майор, придав лицу спокойное выражение.

– После наступления темноты. Мы должны получить сообщение от тоннельных крыс, сумеют ли они подобраться снизу, надо дать время Тиоколу найти способ открыть дверь шахты. Черт побери, у вас будет свой шанс, майор. Даю слово.

Пуллер повернулся и направился к складному стулу, принесенному для него каким-то сообразительным десантником. Полковник посмотрел на часы, впереди были долгий вечер и ночь.

– Полковник Пуллер! Полковник Пуллер!

Это был Питер Тиокол. Прытко, по-мальчишески, задыхаясь от возбуждения, он словно сумасшедший бежал к ним.

– Кто это может быть? – встревоженно спросил Герман.

– Я… я не знаю, – пробормотала Бет Хаммел.

– Может быть, это летчик? – предположила Пу.

– Мама, это наверняка моя учительница – хочет узнать, почему я не пришла в школу, – вмешалась Бин.

Герман притянул Бет к себе.

– Кто? – требовательным голосом произнес он.