Стивен Хантер - За день до полуночи

– Новую ленту, быстрее.

– Сейчас мы им зададим.

– Сиксган-2, оставайтесь на месте, черт побери! – заорал Пуллер.

– Полковник, эти ракетчики у меня на мушке, ох, здорово, это…

– Черт, сэр, здесь огонь…

– Ох, ох, проклятье, в меня попали, я…

– Огонь, огонь, ого…

– Боже! – воскликнул кто-то, выглянув в окно. – У него взорвался бак с горючим, огонь во все небо, как фейерверк в День Независимости.

– Дельта-6, я Хавбек, наткнулся на сильный фронтальный огонь.

– Хавбек, прикажите второй штурмовой группе выходить на исходный рубеж.

– Они готовы, сэр. Черт, сбиты оба вертолета, один здорово горит.

– Вы продолжаете продвигаться вперед?

– Нас встретили сильным огнем, сэр.

– Но ваша группа продвигается вперед или залегла?

– Особого движения не видно, слишком сильный огонь. Полно дыма, снега, пыли, невозможно что-то разглядеть. Мне вызывать подкрепление?

– Нет, пока не убедитесь, что первая атака полностью захлебнулась.

– А где же те, кто должен ударить слева? Где Браво? Где, черт побери, Браво? Господи, Браво, если вы нам не поможете, то нас здесь измолотят, а тогда уже никто не сможет подойти так близко к этой дыре.

Он почувствовал, как лезвие впилось ему в горло… и вдруг остановилось.

Сжимавшие его объятия ослабли, нападавший быстро и молча отскочил от него.

Уоллс почувствовал легкость в спине, повернулся и машинально схватился пальцами за то место, где лезвие уже начало делать свое дело. Безумные глаза его смерти на этот раз посмотрели в сторону.

– Боже, леди, да вы меня чуть не убили.

Вьетнамка мрачно смотрела на него.

Боже, откуда в таком хрупком существе столько силы? Детка, да у меня от страха задница похолодела. Если бы ты так обработала меня пятнадцать лет назад, тогда мне точно была бы крышка.

Уоллс растирал шею, на которой проступили капельки крови.

– Вы, как и я, пробрались сюда по тоннелям. А потом пролезли в одну из вентиляционных труб, верно? И тут наткнулись на меня, так ведь? Конечно так, по-другому просто и быть не могло. А когда услышали мои шаги, то забрались вон туда. – Уоллс показал на колпак, прикрывавший вентиляционную трубу. Он вздрогнул, представив себе, как она сидела там, сжавшись и приготовившись к прыжку, как пантера. – Черт, по вашему виду можно сказать, что досталось вам еще больше, чем мне.

Фуонг вся была перепачкана грязью и кровью, в темных глазах ее блуждал безумный страх, она сжимала и разжимала рукоятку большого ножа. Одна штанина брюк была оторвана, руку покрывал слой засохшей крови, рана на плече почернела.

Кто это сказал, что вьетнамцы все на одно лицо? Да кто бы ни сказал, он не прав. Сейчас Уоллс пристально смотрел на лицо, которое долгие годы было в его понятии плоским, тупым и желтым, и видел на нем те же самые чувства, что и на других лицах: страх, злость, гордость, храбрость. Ну, это лицо, может быть, было печальнее других.

– Они напали на вас? А где же ваш напарник? Ну, этот, дылда. Здоровый белый хлыщ. Где он?

Фуонг покачала головой. Уоллс рассмеялся.

– Он не сумел пробраться сюда? Мой парень Уидерспун тоже не сумел. Ладно, милая, это оказалось под силу только нам, старым тоннельным крысам. Никто, кроме нас, не смог сделать этого. – Он встал, поднимая свой обрез. – Хорошо, леди, а сейчас, я думаю, нам надо забраться по лестнице вон к той маленькой двери. Видите ее? Полезем? Может быть, как-то удастся пробраться через нее. Потому что я твердо уверен, что нам не следует сидеть рядом с этой большой дурой, – Уоллс бросил взгляд на ракету, – поскольку она может взлететь. Мы тут сгорим дотла. Так вы идете или остаетесь? Лучше бы вам пойти со мной.

Фуонг бешено сверлила его своими темными глазами.

Черт, да она просто ничего не понимает. Для нее это очередной тоннель, за исключением, правда, того, что в нем торчит ракета.

– Идемте, – ласковым тоном произнес Уоллс, – поверьте, вам нельзя находиться здесь, если эта дура взлетит. Из дыры вырвется пламя и сожжет вас, как напалм.

Он начал взбираться по скобам, глядя вверх на люк ракетной шахты. Вниз он не смотрел, для него это было слишком высоко, ведь старая тоннельная крыса Уоллс боялся высоты. Он карабкался все выше и выше, пока не запыхался. Чертовы семь этажей, жуть как высоко!

Наконец-то он добрался до двери, она была гладкая и прочная. Ошалевший от подъема, уцепившись ногами и одной рукой за скобы, другой рукой он толкнул дверь, но она не поддалась. Это была еще одна дверь, очередная дверь в его жизни.

На ней не было нацарапано «Трахай ниггеров», но эта надпись ей очень бы подошла. Как и всякая дверь, с которыми он сталкивался в жизни, и эта говорила: «Тебе сюда хода нет. Тебя сюда не приглашали».

Сжав руку в кулак, Уоллс со всего размаха трахнул по двери. Рука заныла от боли.

Значит так, да? Еще одна засранка.

Уоллс подумал, что ему следовало бы засмеяться. Проделать такой путь, чтобы…

Он услышал шум, бросил взгляд вниз и увидел под собой на несколько скоб ниже маленькую вьетнамку.

– Это хорошо, что вы забрались сюда, мамуля, но дальше-то идти некуда.

Фуонг подергала его за ногу и показала куда-то вверх.

Что ж, здрасьте вам. Да, там была еще какая-то дверь или люк, или что-то в этом роде размером два на два фута, закрытое металлической сеткой. Эта штука была в стене шахты, примерно в пяти футах над ним и смахивала на трубопровод или вентиляционное отверстие. Впрочем, это не имело значения.

– Слишком далеко, – крикнул Уоллс, – я не доберусь туда.

Фуонг жестом показала, что хочет попробовать сама.

Эта дурочка желает забраться туда. Рехнулась, что ли? Туда не залезть. Ничего не поделаешь, конец путешествию.

Но Фуонг, словно кошка, карабкалась вверх. Боже, какая же она сильная. Уоллс посторонился, и теперь они вместе оказались на самом верху лестницы. Жестами и мимикой Фуонг принялась объяснять, что предлагает забраться в эту маленькую трубу.

И Уоллс понял, что она имела в виду. Он сильный, а она легкая, если он поддержит ее, то, может быть, она как-нибудь туда и заберется.

Вот упрямая, да мало ли что там может быть.

– Понял, милая, сейчас полезете. Натан вас поддержит.

Уоллс прочно уперся ногами в нижнюю скобу, а руками ухватился за самую верхнюю.

Фуонг вскарабкалась ему на спину, уперевшись ногами в бедра, потом выпрямилась, помогая себе руками, а Уоллс обхватил ее одной рукой за талию.

Она была легкой, кожа да кости, но вместе с тем и тяжелой, Уоллс почувствовал это в тот ужасный момент, когда покачнулся под ее весом и уже подумал, что не удержит ее. Он ощутил, как она напряглась, дрожа, вскрикнула или выругалась на своем языке, но уже в следующую секунду Уоллс сумел поддержать ее за спину.

– Хорошо, хорошо, все в порядке, только успокойся, остынь, детка, – со стоном вымолвил Уоллс, тяжело дыша. Он понимал, что ему ни в коем случае нельзя смотреть вниз, они ведь чудом держались на лестнице, один ботинок Уоллса стоял на скобе, другим он болтал в воздухе, чтобы сохранить равновесие, а вся тяжесть тела Фуонг приходилась на его бедра.