Виктор Степанычев - Отель «Ambassador»

– Ноябрь длинный, – вздохнул капитан. – Со дня на день ждем замену. А вы что, с шефом где-то пересекались?

– Они с нашим командиром однокашники. Заезжал как-то в гости. А ты тоже кемеровский, парень? – спросил Димитр у служивого, стоявшего за спиной капитана и внимательно вслушивающегося в разговор.

Это был один из двоих, облик которых не вписывался в среднеславянский тип остальных постовых. Он внимательно шарил глазами по салону машины и лицам пассажиров. И чаще всего его взгляд останавливался на Веклемишеве. И Вадим мог понять, почему к нему проявляется такое внимание. Несмотря на то, что на нем был надет маскировочный костюм и экипировка в целом соответствовала снаряжению остальных, из-под камуфляжа выглядывала гражданская одежда, не являющаяся обычным утеплением. Да и по возрасту он был постарше всех остальных.

Чернявый промолчал, игнорируя вопрос, а только, еще раз оглядев находящихся в салоне, отошел от машины к остальным, а потом и вовсе скрылся в темноте. Второй, чуть помедлив, отправился следом за ним.

– Нам на усиление прислали сегодня утром, – оглянувшись через плечо, пренебрежительно сказал капитан. – Вроде из батальона «Восток», а там кто его знает. Может, местная служба безопасности кого-то ищет… В горах, говорят, неспокойно. Вообще-то мы полгода без них справлялись и со спокойными, и с беспокойными. Ну да ладно, Аллах с ними, господь с нами! В БТРе ваши люди? Тогда все в порядке, задерживать зря не будем. Счастливого пути!

«УАЗ» отъехал от блокпоста и остановился на обочине, ожидая бронетранспортер. Фонари, освещавшие дорогу, остались позади.

– Дима! Сбегай, на звезды погляди и птичек послушай, – бросил Веклемишев Стоянову. – Особенно двух соловушек из местных. Сдается мне, что «восточники» эти как бы не по нашу душу здесь трутся. Не зря Тамбовцеву они также не понравились. Мы отъедем чуточку и подождем тебя. Сержант, выключи на секунду фары.

– Задачу понял, товарищ полковник, – бодро доложил Димитр, открыл дверцу и беззвучно скрылся в уже плотных сумерках.

Веклемишев посмотрел на наручные часы, светившиеся в темноте фосфоресцирующими стрелками. Они показывали без нескольких минут семнадцать часов. Время летело быстро.

«Выдержит ли Муса? – в очередной раз мелькнула тревожная мысль. – Почему он не дает себя даже перевязать? Код же он принял…»

Свет от фар приближающегося БТРа заплясал на шоссе.

– Вперед! – коротко бросил Веклемишев водителю. – Но не торопись.

По его команде «УАЗ» и бронетранспортер остановились метрах в семистах от блокпоста, заглушили двигатели и выключили фары. Ожидание было недолгим. Через семнадцать минут, Вадим засек время по часам, дверка кабины отворилась и на сиденье плюхнулся Стоянов. Странно, но он выглядел запыхавшимся после короткого марш-броска от поста. У Веклемишева даже мелькнула мысль, что «тамбовцы» за время командировки в Чечне расслабились и потеряли физическую форму.

– Ну что? – нетерпеливо спросил у него Вадим.

– Бабушка приехала! – весело сообщил ему Димитр.

– Какая бабушка? – нахмурился Веклемишев. – Что за шутки?

– Это кодовая фраза из богомоловского «Момента истины», – сделал глубокий выдох Стоянов, приводя в порядок дыхание. – Когда взяли группу и подтвердилось, что это те диверсанты, которых «смершевцы» ищут, слова про бабушку передали в эфир.

– Докладывай по существу, любитель боевиков, – сердито сказал Веклемишев, – времени у нас нет на «моменты», а вот с истиной точно проблемы.

– Есть по существу! – бодро отрапортовал Стоянов. – Согласно вашему приказанию провел наблюдение за звездами и прослушал пение птиц. Со звездами все нормально, а вот птицы поют совсем не для нас, а для какого-то чужого и нехорошего дяди.

– Конкретнее! – нетерпеливо бросил Веклемишев. – И без романтических отступлений.

– Методом подползания я приблизился к посту и почти сразу обнаружил двух искомых субъектов. Один из них разговаривал по мобильнику. Он докладывал, что через пост прошла колонна в составе «УАЗа» и бронетранспортера. В легковой находились трое пограничников – стало быть, меня они тоже в «зеленые» записали – и еще один человек важного вида. Это, надо думать, вы, товарищ полковник. И еще парень дал по телефону примерное описание вашей внешности.

– На каком языке велся разговор? – перебил Стоянова Вадим.

– На чеченском, – доложил Димитр. – Тон спокойный, без напряга, но явно на том конце провода, вернее эфира, человек рангом повыше этого барана.

– Ну почему же сразу – барана? – задумчиво произнес Веклемишев. – Он дело свое делал. Эх, узнать бы, кому он докладывал.

– Нет проблем! – пожал плечами Стоянов. – Вон он на обочине отдыхает стреноженный. А вы говорите не баран…

В машине установилась напряженная тишина. Веклемишев понял, почему Димитр так запыхался на коротком марш-броске. Тащить на себе плененного «восточника» в полной экипировке было нелегко.

– Зачем ты его сюда приволок? – спросил изумленный Вадим. – А если хватятся? Организуют погоню?

– Я так думаю, товарищ полковник, никакой погони не будет. После телефонного разговора этот парень сказал напарнику, что пойдет прогуляется до ветру. Быстро его не хватятся, а когда забеспокоятся, то уж на нас исчезновение этого балбеса никак не повесят. Мы уехали задолго до того, как он испарился. Да и кемеровским омоновцам он до фени. Кстати, вот и телефончик его – можно будет пробить номерок, по которому он звонил.

Ругать Стоянова за проявленную инициативу было по крайней мере неразумно. Но и от похвалы Веклемишев воздержался.

Димитр выполнил порученное задание, и сделал это вполне профессионально. Как учили! И его доводы были разумны, и потому возражать не приходилось. Тем более что дело уже сделано.

– Пошли побеседуем, – коротко сказал Веклемишев. – Кстати, товарищ подполковник, как вас зовут? А то все по-уставному, нет душевного контакта…

– Игорь Иванович, – сообщил тот.

– А меня Вадимом Александровичем кличут, – скромно доложил Веклемишев. – Я вас попрошу, пока мы беседуем с нашим гостем, свяжитесь еще раз с заставой, уточните состояние Дагаева.

– Разрешите я с вами, – подал голос со своей скамейки старлей Гриша. – Послушаю, что скажет наш гость.

– Конечно, – согласился Вадим. – Кстати, как у вас, Григол, с чеченским языком?

– Без проблем, – пожал плечами Абашидзе. – Разговариваю, только не пишу.

– Да мы все здесь не письменные, – усмехнулся Веклемишев.

– Больше по разговорной части, чего и искренне пожелаем нашему пленнику.

Освещенный тремя карманными фонарями, недавний постовой представлял собой картину неприглядную. Активно пытаясь освободиться от пут, катаясь по обочине, он изрядно вымазался в грязи.