Виктор Степанычев - Отель «Ambassador»

– Донник, ты жив? – натужно вопросил Говорун.

– Х-х-х… – послышался в ответ то ли хрип, то ли это была попытка вымолвить доброе слово.

– Понятно, – сквозь зубы произнес прапорщик. – Потерпи чуток, болезный…

– Дрозд и я держим Донника, Говорун, попробуй перевалить его через край, – дал команду Веклемишев.

Общими усилиями они смогли-таки затащить Донника на тропу.

Говорун отстегнул его от страховки, оттянул от края и присоединился к Веклемишеву и Дрозду. Второго в шесть рук достали без особых проблем. Последним тащили Стоянова. Тут уже и Митяй подключился. Усилиями четверых Димитр вознесся из обрыва, как в скоростном лифте – резво и бесшумно.

– А вот и я, господа офицеры, – весело сообщил Димитр. – Рад снова лицезреть ваши милые интеллигентные лица.

– Насчет интеллигентов пропустим, а за «милые» можно и схлопотать, – задумчиво произнес Дрозд, ухватил капитана за шиворот и вытащил на тропу.

– Фи, какие вы мальчики грубые, – ласково сообщил Стоянов, отползая от края обрыва и укладываясь на камни. – Вот ведь, твою в дышло, приключение…

– Что с вами произошло? – спросил у Димитра Веклемишев. – Вроде не дилетанты в горах.

– Сдуло, – лаконично пояснил Стоянов. – Шли нормально, и вдруг – сумасшедший порыв ветра. Нас словно бумажных – в воздух и, согласно закону всемирного тяготения, вниз. Как Тамбовцев удержался и смог нас удержать, одному богу известно. Я рядом с карнизом оказался, зацепился, встал, попробовал дать слабину, чтобы Данила-мастер по веревке поднялся на руках, но тут Иван Алексеевич заорал, что его утягивает на Донника и Лемеха. Так мы и остались висеть, как виноград перезрелый, равновесие соблюдая, вас ожидаючи. А что это майор наш молчит? Эй, командир, ты как?

В суматохе работы все забыли о майоре. Тамбовцев лежал не шевелясь там, где его оставили. Он не поменял положения. Его руки были вытянуты вдоль тела, а ноги, как он охватывал ими камень, широко раскинуты.

– Иван, что с тобой? – склонился над Тамбовцевым Вадим.

Ответом было молчание. Открытые глаза майора, не мигая, смотрели в мрачное темное небо, затянутое облаками.

– Спирт есть? – бросил через плечо Веклемишев.

– Конечно, Вадим Александрович, как без него при нынешней-то слякоти, – пробасил Говорун. – Вот держите.

– И мне тоже обещали, – подал голос Стоянов.

– Получишь и ты… когда-нибудь, – ответил ему Веклемишев, откручивая колпачок с фляги. – Если захочешь…

– Вот так всегда! Как что, так Стоян. А как где, так накося выкуси.

Вадим аккуратно влил в полуоткрытый рот Тамбовцева граммов пятьдесят спирту. Майор секунду помедлил, сделал быстрое глотательное движение, однако на этом его активность и закончилась. Он по-прежнему лежал недвижно, не подавая признаков жизни, лишь пялясь широко открытыми глазами в небо.

– Маловато будет для нашего Ивана Алексеевича, – знающе подсказал в спину Вадима Говорун. – Раза в два увеличьте дозу, товарищ полковник.

Веклемишев повторил опыт, влив в майора по совету его подчиненного увеличенную дозу «лекарства». Судорожный глоток вновь сменился летальной неподвижностью, правда, ненадолго.

Секунд через десять Тамбовцев сделал мощный выдох, опалив окружающих в радиусе трех метров горячим запахом спирта, потом не менее мощно вдохнул в себя воздух и выдал длинную, донельзя красочную тираду. Помянув силы черные и светлые, земное и небесное, перечислив ряд тварей живых, а также их ненаучные межвидовые гибриды, не забыв про предков, майор шевельнул руками и медленно перенес их над бедрами к паху.

Пальцы ласково дотронулись до причинного места и застыли.

Тамбовцев шевельнул ногами и потихоньку начал их сдвигать.

– У-у-у-х-х, твою же налево… – ударило завершающим аккордом по окружающим скалам и отозвалось многократным эхом: – «Х-х-х… во-во-во – о-о…»

– В камень упираясь, энтим местом четверых держать больше часа – это же настоящий подвиг. За такое сразу Героя надо давать, – восхищенно произнес Говорун. – Иван Алексеич, как там ваша куриная радость – не сильно пострадала?

– Это у тебя куриная радость, а у меня – мужская гордость! – громогласно возвестил Тамбовцев. – А вы, балбесы, теперь все свободное время на стенках висеть будете, горную подготовку отрабатывать. А то сквозняк легкий дунул – они и посыпались, как ранетки перезрелые. Я вас…

План-конспект будущих занятий с подчиненными, несмотря на его тезисность, был емок и красочен в деталях.

– Ожил наш командир! – умильно сообщил всем Стоянов. – Заговорил. Только вы потише нас костерите, товарищ майор, а то от вашего баса камнепад может случиться.

Тамбовцев, высказав все, что у него нагорело на душе, замолчал, немного поработал ногами, разводя и сводя их, и сел.

– Можно всем по глотку с устатку, – видя, что майору «лекарство» уже без надобности, передавая флягу Говоруну, распорядился Веклемишев.

– По хорошему глотку? – уточнил прапорщик.

– По среднему, – отмахнулся от него Веклемишев и обратился к Тамбовцеву: – Ну, ты как, Иван? Ожил?

– А куда я денусь? – вздохнул Тамбовцев. – Вы вовремя подвалили. Думал, кранты нам всем. Уже сознание терял, когда ваши голоса услышал…

– Троих… – послышался за спиной негромкий говор.

– Нет четверых…

– Троих. Стоян на карнизе стоял…

Вадим понял, что зреет очередная легенда Отдела, которая будет передаваться из уст в уста. И легенда сия расти и шириться станет и превратится в героический сказ о том, как майор Тамбовцев на… в общем, на «радости-гордости» всю свою группу в обрыве держал ночь, день и еще одну ночь…

Вадим разгреб мелкие камни, скрывающие содержимое тайника, и вытащил из углубления в скале веревочную лестницу. Тонкий капроновый трос уходил вниз по щели и пропадал в темноте. Устройство было донельзя простое: тот, кто хотел взобраться на стену, дергал за этот тросик, и лестница вытягивалась из тайника и падала вниз. Поднявшись на тропу из ущелья, человек, воспользовавшийся лестницей, опять прятал ее в тайник и заваливал мелкими камешками. А для спуска предназначалась веревка с узлами, которая лежала здесь же в тайнике. Ее просто бросали вниз с тропы, и по ней опускались по отвесной стене. Затем веревка пряталась в щель, идущую от самого верха до самого дна ущелья, чтобы не болталась на виду. Кто приходил позже, а это были люди знающие – чужие здесь обычно не ходили, – поднимал и укладывал ее в тайник. За речкой, на той стороне ущелья, в скалах был узкий проход с вырубленными в камнях ступенями, круто поднимающимися на гребень горы. Кто и когда наладил эту переправу, история умалчивала, однако пользовались ею, похоже, регулярно и по сей день. По крайней мере, тросик, за который вытягивали из тайника лестницу, выглядел совсем новым.